Показался не дворец из белого золота и не люди-альбиносы, как полагала Виола, а прекрасно сохранившаяся сеть подземелий, в которой пятьсот лет спустя затеряется маленький Томмазо Бальди вместе со своей флейтой. По иронии судьбы единственным, что пощадило землетрясение, было кладбище Пьетры. Есть силы более могущественные, чем лава.
За неимением другого кандидата уцелевшие деревни выбрали Орацио Гамбале. Однако после случившегося в Пьетре от проекта шоссе отказались: глупо строить его в такой опасной долине. Дорога А6 пройдет в 1960 году гораздо дальше к западу.
Мои соотечественники проголосовали за республику второго июня 1946 года. Умберто II отправился в изгнание, и впервые в истории двадцать одна женщина стала членом парламента Италии.
Я не покидал Флоренции больше года. Ваял днем, иногда и ночью, и не принимал помощи ни от кого, кроме Метти. Однажды утром он встал рядом и помогал мне, выполняя всю работу, которую можно было делать одной рукой. Мы только кивнули друг другу. Из камня появилась Мария, какой я ее видел, а затем ее Сын.
Их смутное присутствие становилось все четче, точнее, глаже. Однажды зимним днем 1947 года я сделал шаг назад, чтобы взглянуть на работу со стороны. На улице стояла стужа, но я был в рубашке, весь в поту, хотя печка не топилась. Метти привел в мастерскую мальчика лет двенадцати, который нес чемодан и выглядел испуганным, — новый ученик. Положив руку ребенку на плечо, он молча подвел его ближе.
Блок, который я несколько месяцев использовал для шлифовки, выпал из моих затекших пальцев.
Метти обошел скульптуру. Он коснулся лица Марии с ее бесконечной и такой знакомой мне добротой, затем лица Сына и медленно покивал. Потом неуверенно потянулся левой рукой к несуществующей правой.
— Есть потери, от которых оправиться невозможно.
Из всех, кто видел мою «Пьету», я думаю, он единственный, кто понял. Малыш смотрел на работу открыв рот, снизу вверх.
— Это вы сделали, синьор? — испуганно спросил он.
Мальчик был похож на меня совсем далекого — да мы и были одного роста.
— Однажды ты сделаешь такую же, — пообещал я ему.
— О нет, синьор, вряд ли у меня получится.
Я обменялся взглядами с Метти, а затем вложил зубило в руку ребенка.
— Слушай меня внимательно. Ваять очень просто. Надо просто снимать слой за слоем ненужные истории и сюжеты, пока не дойдешь до темы, которая затронет всех, тебя и меня, этот город и всю страну, темы, от которой без ущерба нельзя отсечь уже ничего. И тогда надо перестать бить по камню.
