Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
— Сейчас товара немного, венды двинули на юг, целыми племенами уходят в Грецию и Македонию. Там тепло, и земля лучше родит. Бери этих, пока отдаю. Поверь, я продам их быстро.
— Святой Мартин, помоги мне, — расстроено сказал Приск. — А куда же смотрит император? Он что, подарит дикарям свои земли?
— Да ты не знаешь ничего, — покровительственно сказал Хуберт. — Тысячи вендов с армией великого кагана ушли. В прошлом году они чуть не взяли Фессалоники. А император увяз в войне с персами, и не может больше защитить свои границы.
— Разорение, сплошное разорение, — обреченно шептал Приск. — Как можно вести дела, когда весь мир летит в пропасть? Дикари осаждают города Империи, во Франкии закончились войны, а ничтожные рабы учатся читать за три дня. Мир сходит с ума!
— Ты это о чем? — услышал Самослав удивленный голос Хуберта.
— В королевстве франков мир. Ты что, не знаешь? — растерянно ответил Приск.
— Да знаю, конечно, — перебил его Хуберт. — Ты что-то сказал про грамотного раба.
— Да мальчишка, который мне прислуживает, за три дня научился читать, пока мы сюда шли. Говорит, ему святой Мартин приснился и благословил. Если бы я сам не купил его у тебя десять лет назад, в жизни не поверил бы. Как подменили мальца, и еще смотрит так нагло, что хочется сотню плетей ему всыпать.
Самослав насторожился, потому что за стеной повисло тягостное молчание. Интуиция не подвела, и он услышал короткую, словно удар плетью, фразу.
— Продай!
— Что продать? — ответил удивленный Приск.
— Тридцать солидов, — громыхнул бас Хуберта.
— Да ты шутишь? — в голосе Приска послышалась немалое удивление. Цена была велика. Примерно в пять раз больше, чем стоил взрослый раб в этом захолустье. — В чем подвох?
— Тут один купец из Карфагена есть, — неохотно ответил баварец. — Я могу грамотного евнуха ему продать. Здесь такой товар редкость, сам знаешь, чем мы тут торгуем. Если выдержит операцию, деньги твои.
— Меньше чем за сорок не отдам, — ответил Приск после раздумья. — Ты же знаешь, сколько мальчишек после этого умирает. Больше половины!
— Я мастер в этом деле! — уверил его Хуберт. — У меня рука легкая. Чик, и готово. Тут главное не дать кровью истечь. Соглашайся, Приск! Тридцать солидов, большие деньги.
— Я сначала твоих вендов посмотрю, — сказал после раздумья Приск. — Мне надо подумать.
Дальше Само рисковать не стал и отбежал от дома на полсотни шагов.
