— Глазам своим не верю! Может, ты еще и считать на абаке[16]умеешь?
— Это такая деревянная доска с костяшками? — спросил его Само, который видел у хозяина этот прибор, похожий на счеты у продавщицы в советском гастрономе. — Нет, на абаке я считать не умею, но могу научиться. Хотя, я и без него считаю неплохо.
Хозяин нахмурился и отвернулся, а сердце Само царапнуло неприятное предчувствие. Видимо, он все-таки перегнул палку, и теперь прикрыться личиной прежнего, вечно голодного простачка с наивным взглядом у него уже не выйдет.
Самослав сделал серьезную ошибку. Ведь он только что дал понять хозяину, что умнее его, а подобное никому и никогда не прощается. Особенно, если это сделал мальчишка-невольник, родившийся на берегах Дуная. Колесо судьбы со скрипом повернулось, уводя жизнь славянского раба совсем в другую сторону, прочь от гарантированной миски каши и дощатой лежанки на рабской половине дома, застеленной драным тряпьем. Только он сам об этом еще не догадывался.
Глава 5
— Это всё, что у тебя есть? — разочарованию почтенного купца не было предела.
Торг был беден, как никогда раньше."
"Рабов на продажу было совсем немного, всего три десятка полуголых мужиков от пятнадцати до пятидесяти лет от роду, сидевших в загоне из деревянных жердей. Ратисбона оказалась захолустной дырой, окруженной непролазными лесами. Тут не было ни одного каменного строения, и даже стены города были сделаны из дубового частокола с единственными воротами. Хозяин вошел в дом к торговцу, с которым вел дела уже много лет, оставив Самослава на входе, и позволил тому невозбранно наслаждаться бездельем.
Парень, привалившись к щелястой деревянной стене, подставил лицо ласковому весеннему солнышку. Человеку из двадцать первого века было безумно скучно, ведь жизнь здесь оказалась медленной и тягучей, как кисель. Событий было мало, и мозг, привыкший получать ежеминутно новую порцию информации, дымился, работая вхолостую. От невыносимого безделья, сводящего с ума, Самослава спасло только то, что он подслушивал.
Деревянные стены пропускали звук весьма неплохо, и Само отчетливо слышал каждое слово, которое сказал хозяин.
— Это всё, что у тебя есть?
— Всё, — пожал плечами старый партнер Приска Хуберт. Могучий баварец с окладистой бородой, тронутой проседью, скупал пленников оптом у славян и авар уже много лет, а порой и сам ходил в набег с сыновьями, которых у него было девять человек. Хуберт имел помимо жены еще трех наложниц, детей от которых он признал по всем правилам.
