Первое, что Тиме бросилось в глаза, – Антон, вернее, то, что от него осталось. Он хотел закричать, но крик застрял где-то в гортани, и он только едва слышно хрипел, в ужасе глядя на останки друга.
Артур стоял неподвижно, голова опущена. Он был сед как лунь. В руках обрывки свитера, он тлеет прямо в его руках, и от него еще идет дым. В пещере стоит невыносимый смрад, и Тима зажал нос.
Дильс кидается к Артуру. Тот приседает и закрывает лицо руками.
Только сейчас до Тимы доходит, и он понимает, чего не хватает.
Чертовой ледышки нет, нет ЕЕ. Вместе с тем он видит, откуда идет такой ужасный запах.
Артур стоит в каком-то мутном месиве, его ноги по колено заляпаны темно-серыми сгустками. Такие же сгустки, похожие на переваренные куски мяса, плавают в луже. От них и поднимается запах, разъедая носоглотку и глаза. Дильс кричит, чтобы Тима помог ему. Но Тима не понимает, чем можно помочь Артуру. На лице его такое выражение, будто он далеко-далеко отсюда, там, где тихо и спокойно.
– Где она? – визжит Дильс, хватая Артура за шею, тот хрипит и пытается освободиться.
Где ОНА? Неужели растаяла вместе со льдом? Хоть кости бы остались… или волосы, ее волшебные волосы, как огонь, да, огонь – словно в трансе думает Тима.
– Нет, – громко говорит Артур.
Дильс отпускает его, и рот Артура растягивается до ушей.
– НЕТ!!!!!!! – кричит он.
Артур начинает меняться. Одежда бугрится и трещит, потом лопается и расползается по швам, под кожей ходят волны, будто там перекатываются шарики.
Открываются язвы, одна за другой, они ширятся, маленькие кошмарные островки смерти, соединяются между собой и жадно пожирают кожу и плоть. Артур словно истекает серной кислотой.
Дильс спрашивает, трогал ли ее Артур.
Тот говорит, что да, он всего-навсего погладил ее.
Тима кричит не переставая – у Артура плавится лицо.
– Нет, – шепчет он, глаза его выпучиваются и лопаются, с лица лохмотьями слезает кожа, из ушей, ноздрей и рта идет дым, он горит изнутри.
– Что «нет»? – наклоняется над Артуром Дильс.
Тима видит, что от лужи, в которой стоит Артур, ведут следы.
Маленькие изящные следы босых ног ребенка, может, женщины, о да, женщины, и ведут они куда-то в темноту, и от них поднимается пар…
– Нет лица, – говорит Артур. – Нет лица! Я… Катя-а-а!.
