Автор
Герман осторожно прикасается к себе, но это только разжигает его гнев. Медленные, но упрямые ласки Бергмана стирают все предыдущие репрессии. Аромат сигарет и кофе подчеркивают жесткую чистоту этого заковыристого сюжета.
Похоже, «Ставка на невинность (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Официанты, распевая «Happy Birthday», лишь на секунду раскалывают нашу пару, направляясь к одному из столов в дальнем углу, но мне этих мгновений хватает, чтобы раствориться в толпе, пока не врубили свет.
Сваливаю в сторону уборной.
О! Ну вот и Алка. Так и есть, встретила кого-то из своих многочисленных знакомых и треплется.
— Пс… Медведева! — окликаю я. — Мы мигрируем в другой бар.
— Проблемы? — сразу ориентируется она.
— Пока нет, но запросто будут. Так что цепляй мою шкурку, Аньку и дуем в родной «Чемберлен».
— Может, я за шкурами, а ты за Анькой?
— Нет уж. Я и так сегодня «Дикий ангел» на минималках. Лучше я за одеждой, а ты забери нашу звезду у того громилы, которого она подцепила.
— А ты кого на свой хвост намотала, раз мы уносим ноги? — щурится она на меня.
— Бергмана. Давай-давай. Хорош, ржать.
— Неужто не узнал? Огонь!
— Ты смерти моей хочешь? Дуй за Анькой.
Хихикая Алка отбывает исполнять ответственное поручение, а я, нащупав в кармашке номерки, топаю в гардероб.
В узком темном переходе проталкиваюсь через обнимающиеся и шушукающиеся парочки.
Вот. У людей все, как надо. И только я…
Ой!
… и только я оказываюсь прижата спиной к постеру на стене неизвестным типом.
— Снова нашел, — жаркий шепот в самое ухо, опять распаковывает чемоданчик с моими мурашками.
Или известным типом.
Несмотря на ослабевшие колени, я полна решимости вывернуться из стальной хватки, но… мне просто не дают шанса.
Твердые сухие губы прижимаются к моим, а бесстыжие ладони оглаживают мой проклятый обтягон от бедра до груди.
Пользуясь моей растерянностью, язык вторгается в рот и начинает хозяйничать, и я бы не сказала, что мне неприятно. Более того, Герман знает, что делает, и против воли спина выгибается ему навстречу, руки ложатся ему на плечи, и я отвечаю на поцелуй.
Я ведь не делаю ничего плохого, правда?
Просто хочу понять, так ли он хорош…
— Мать? — как сквозь вату, слышу я голос Алки.
Что? Поговорить?
Я выплываю из этого дурмана, и обнаруживаю, что мои руки уже под футболкой Бергмана, который трется об меня пахом. Осознав, что происходит, я охреневаю не по-детски.
Это еще что за веерное отключение мозга?
— Я на минутку, — вру хриплым шепотом я Герману, не спешащему выпускать меня из загребущих лап, вольготно устроившихся на моей попе.
Нехотя он отодвигается лишь на чуть-чуть, и я выскальзываю из плена.
