Не оттого ли, что ждали этой просьбы? Мох под ногами Мари задымился и тлел, пока не рассыпался пеплом, пока болотная вода не выпарилась от жара, пока влажная земля не превратилась в горячую труху, а труха эта не стала просыпаться в пышущую жаром и искрами воронку.
Он выбирался из осыпающейся воронки долго, словно мучительно рождался в этот мир обновленным, пугающе страшным существом. Мари знала, что это чудовище — ее муж. Чувствовала сердцем и его голод, и его боль, и его… узнавание.
— Гордей… — Она отступила на шаг, хотя могла сделать шаг вперед, как сделал он сам.
— Гордей, любимый, посмотри на меня!
Ему нечем было смотреть: вместо глаз у него были черные, сочащиеся ядовитым дымом дыры. Ему нечем было ответить на ее мольбу: вместо рта у него была страшная пасть. Никогда больше не быть ему человеком. Марь обманула… Исполнила желание: вернула ей мужа, но не вернула его душу. Права была нянюшка: Марь всегда обманывает…
Под ногами зачавкало и забулькало. Болотная шкура на глазах заживала, залечивала выжженные огнем раны, зарастала зеленой моховой шерстью.
— Не всегда… — Голос не мужской и не женский, может быть, вовсе не человеческий послышался прямо у нее в голове. — Но за все надо платить. Даже за любовь. Ты готова платить, дитя?
— Готова! — Мари не дала себе возможности подумать. Не могла она думать в тот момент.
— Хорошо. — В ее сложенных «ковшиком» ладонях заплескалась, забурлила болотная вода. — Вот тебе наш уговор…
Взмах рук и холодные капли упали на обожженную плоть, зашипели, испаряясь, вырывая из глотки чудовища сначала полный муки сип, потом крик, потом стон.
— Маша, зачем же ты?… — Гордей смотрел на нее своими синими-синими глазами. — Не нужно было, любовь моя.
— Нужно! — Мари бросилась к нему на шею, принялась осыпать поцелуями его лицо. — Тебе больно? Скажи, тебе было больно?"
"— Все хорошо, любимая.
Он обманывал. Она точно знала, как сильно, почти невыносимо больно ему было. Но он обманывал ради нее.
— Да, теперь все у нас будет хорошо!
Мари прижалась щекой к его груди, затаилась.
Сердце Гордея не билось…
— Времени у вас до рассвета. — Голос, который не мужской и не женский, они услышали оба. — С первыми лучами солнца он вернется под землю тем, кем явился к тебе. Если не успеете расстаться, не обессудь: от него ты примешь мучительную смерть. Таков уговор.
— Нет! — Мари всем телом прижалась к мужу. — Нет! Не забирай его у меня!
— А кто ж забирает? Приходить он к тебе теперь будет часто.
