Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Я, конечно, помнил про его семейные неурядицы, но все равно мог только недоуменно пожать плечами:
— Мелко ты размениваешься, Иван Петрович. Тырить рамки на обыске, как-то не по-прокурорски.
Тот лишь виновато улыбнулся и хотел ретироваться с заветной рамкой, но натолкнулся на Звягинцева и выронил добычу.
Та брякнулась на пол, но не разбилась, а улыбнулась нам лицом зрелой незнакомки в легком платье.
— О! Петрович! — воскликнул Звягинцев. — А что фото Веры делает здесь?
— Ничего не делает, — Огурцов торопливо подхватил рамку, пряча ее в полах пиджака.
Только тут я подумал — если даже хочешь занычить себе рамку чуть ли не прямо с места преступления, разве ты не вынешь из нее сначала чужое фото?
— А что за Вера? — поинтересовался я у прокурора.
— Так это супруга Иван Петровича, — пожал Звягинцев плечами. — Мировая женщина, — и тихо добавил: — Вот только разводятся они.
— Стоять! — крикнул я Огурцову, когда тот уже собирался смыться из квартиры.
Все обернулись на меня.
— Ну, да-да… Верка, шельма, роман закрутила. На развод подала. Но я не знал, что именно с ним… Я правда не знал, товарищи. Мне очень стыдно.
— Да в чем дело-то?
— Делился с супругой за ужином всеми новостями по службе. Что да как у меня, разве это не так между мужем и женой? Чтобы хоть поговорить было о чем. Теплее чтоб было.
Я подумал, что разговоры о трупах вряд ли наладят атмосферу за обеденным столом, но промолчал. Огурцов же продолжал сокрушаться, и лицо его будто бы превращалось в сдутый шарик.
— Думал, во мне дело. Пытался контакт наладить. Может, и сболтнул чего лишнего. Вы уж простите… Я не специально. Стыдоба какая….
Звягинцев пробормотал что-то такое товарищеское, поддерживающее. Огурцов высморкался и договорил:
— Я проследил за ней. Нашел эту квартиру, но ведь, понимаете, я не знал, что Петренко — тот, кого мы ищем.
Вот так расклад! Крыса найдена, но она оказалось не крысой вовсе. Так сложились обстоятельства, и Огурцов явно ни при чем.
* * *"
"— Я поднимаю этот бокал, товарищи! — Горохов торжественно встал и махнул рукой ресторанным музыкантам, чтобы те не дули так слишком в саксофон. — За наш дружный коллектив! Это наш последний день в Цыпинске.
