В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Выдает негромкое «привет» и замолкает, хотя отчаянно рвется спросить, вернулся ли Артём из поездки.
— Кто обидел Радку-мармеладку? Скажи. Убью всех нах*й.
Сердце ёкает. Рада натянуто смеется и начинает рассказывать ему всякую ерунду. Точнее, для него это ерунда, но она"
"рассказывает, как будто кто-то тянет ее за язык. Говорит, что за неделю вымоталась на работе, что по вечерам ездила на
квартиру. Что избавилась от мусора, оставшегося от ремонта, сделала уборку, и перевезла почти все вещи. И про то, что в
воскресенье привезут мебель, она тоже говорит.
Что-то не так. Тишина. Тишина поражает не в том смысле, что Гера не перебивает, а потому что в телефоне не слышно
никакого постороннего шума. Это так странно.
— Артём, — зовет она его.
— Давай завтра увидимся. Во сколько тебе будет удобно?
Ей вообще неудобно с ним видеться. Ни во сколько. Но она соглашается:
— Только днем. Вечером мне совершенно некогда. — Есть у нее время вечером. Полно у нее времени, но Гере этого знать
не обязательно.
— Хорошо, давай днем, — без пререканий принимает он ее ответ. — В кондитерскую? Ну десерт-то надо съесть.
Рада сдержанно смеется. А испытывает желание хохотнуть, запрокинув голову.
— Да. Куда? Когда?
— Завтра позвоню, скажу.
— Скажи сейчас, — настаивает она.
— Нет, завтра.
* * *Только утром Рада понимает задумку Артёма. Почему он сразу не сказал: когда и куда. Теперь дергайся от каждого звонка.
Можно махнуть рукой, но она страшно не любит опаздывать и заставлять себя ждать, он как знал, что такая
неопределенность будет ее нервировать.
Дьявол раздери этого Гергердта, но к полудню она уже готова ко встрече. А он приезжает в 15.00 и звонит в домофон.
— Выходи гулять.
— Ты внизу?
— Нет, вверху.
Блин, ну, конечно. Дружинина смеется. Вопрос срывается сам собой. Бывает такое от удивления. От радости такое тоже
бывает.
— Жди. Я сейчас.
Она юркает в комнату, сбрасывает домашнюю одежду. Натягивает узкие черные джинсы и синий свитер.
накидывает на плечи черную косуху, сует правую ногу в высокий сапог.
— Рада, ты куда? — спрашивает мать, выглядывая из кухни.
Рада вздыхает. Надевает сапог на левую ногу.
— Я надеюсь не с этим встречаться?
— С этим, — спокойно отвечает она, подтягивает сапоги. Они удобные. На плоской подошве. И легкие.
— Одумайся, пока не поздно.
— Мама, прекрати, не устраивай спектакль. Мне не пять лет. — Выбегает из квартиры.
