С того места, где я стою, мне видна лишь часть его лица, и она напоминает смятую, бурую маску его настоящего.
Картер опускается на одно колено и склоняется над бывшим другом…
— Ты взял мое, чертов Райт! Ненавижу! И я тебя за это убью!
…Но того, кто холоден и собран, победить невозможно — Николас всегда был слишком дерганым и импульсивным, и в ответ на его попытку впиться Райту в лицо, тот, высоко замахнувшись, дважды ударяет его кулаком в подбородок, а я кричу.
Это нужно остановить, иначе они, и правда, убьют друг друга!
Он слышит меня — темный мальчишка, превративший наш дом в ад, и поднимается. Оборачивается, остро взглядывая на меня из-под длинной челки. Когда он возвращает взгляд к Нику, его голос звучит негромко, но пригвождает к месту обещанием:
— Еще не взял. Я не спал с твоей сестрой, Холт, но это легко исправить!
Что?
Он поворачивается, обходит перевернутый журнальный стол, и направляется ко мне, а я не верю тому, что слышу.
Но верю своим глазам, и страх пронзает мое сердце иглой, так же ощутимо остро, как темный взгляд, заставляя отшатнуться от перил. Заставляя физически ощущать каждый шаг Райта и слышать каждый треск осколков под его ботинками.
Он поднимается, и на этот раз вокруг снова нет никого, кто бы встал на мою защиту. А сам он способен защитить меня от кого угодно, но только не от себя самого.
Глава 48
— Не подходи!
— Поздно.
— Я буду кричать!
— Кричи, Холт, может тогда мне станет хоть немного легче. Научи меня тоже кричать!
— Пожалуйста…
— О, да! Пожалей, как ты умеешь…
Я спотыкаюсь о ступени в ужасе от того, каким его вижу. Бледным, со следами драки, но до предела напряженным и неумолимым. Он легко стискивает меня за предплечья и продолжает подниматься, отступая в глубину дома — туда, где мы останемся с ним вдвоем.
— Картер… нет! Нет, слышишь! — я пробую сопротивляться, но его руки держат крепко, и вырваться не получается, только смотреть в темно-синие, ледяные глаза.
— Они увезли Вики в госпиталь, и я не знаю, успеют ли спасти. Когда я ее нашел, она лежала на полу в ванной комнате, холодная, как кафель, в букете рассыпанных роз. Я думал, что купил эти розы в память о матери — Тесс любила в спальне бордовый цвет… А оказалось, для сестры.
