В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
– Это помешает мне правильно мыслить! Вот выберемся отсюда, тогда можно. Думать! Думать, Вика, соображать! Давай!»
Она вышла из каморки, не забыв запереть дверь, и, прихватив с собой ведро и швабру, подойдя к входной двери, поставила их на пол, поднялась на цыпочки, сняла пружину с вбитого в дверной косяк гвоздя и выглянула в коридор.
В центре длинного больничного коридора, с правой стороны, находилось квадратное пространство, где располагался пост дежурной медсестры. Было темно во всем отделении, только тусклые отсветы от лампы, стоящей на столе у дежурной, еле рассеивали темноту в центре коридора, с поста доносились чуть слышные голоса.
"Палата, в которую поместили их со Степаном, находилась на противоположной стороне, через одну дверь, ближе к лестнице черного хода. Стараясь не издавать звуков, Вика зашла в палату, поставив ведро и швабру возле двери, не удержалась, подошла к Степке и поцеловала его в макушку.
– Солнышко ты мое!
Она прошла к кушетке, на которой спала, достала из-под нее свои туфли, завернутые в пакет, и, скинув тапочки, переобулась.
Все! Пора!
«Только бы повезло! Только бы мне очень, очень повезло!»
Приоткрыв дверь, Вика, убедившись, что никого не носит по коридору глубокой ночью, тихо выскользнула в коридор.
Она поднялась по черной лестнице на следующий этаж. В длинном коридоре, таком же темном, как и в их отделении, никого не было, она уже шагнула вперед, когда открылась дверь туалета и вышла женщина с детским горшком в руке, Вика быстро отступила назад, в темноту лестничной площадки.
«Спасибо, Господи!» – подумала она и почти побежала на цыпочках к выходу.
Спустившись по центральной лестнице на свой этаж, остановилась перед входом, переводя дыхание. Теперь ей предстояло самое сложное.
«Самое сложное на этом этапе, – поправила себя Вика и попросила: – Господи, помоги!»
Все ее чувства и ощущения орали: беги!!! Бери ребенка в охапку и мотай отсюда! Если тебя сейчас застукают – все! Кранты! Никаких шансов у вас больше не будет!
Но она понимала, что просто так уходить нельзя.
Ей надо было попасть в ординаторскую, которая находилась за второй дверью, теперь слева, от входа на той же стороне, где и пост.
Вика прислушалась.
