Боги скинули меня со священной горы прямо в лапы герцога Грейнского. Женитьба в его планы не входила, он считает меня обманщицей, а ритуал подстроенным. Но война – не лучшее время, чтобы гневить богов.Габриэл намерен взять «подарок», а потом отправить меня в старое имение для ненужных жен… Но что делать дару, который отдаваться варвару не желает?...
Лишь бегала глазами из стороны в сторону, разглядывая, как с полотен на деревьях тянутся ниточки. Перекидываются с ветки на ветку, завязываются в узелки…
Внутреннее чутье подсказало, что в этот миг в Сатар вернулась любовь. И богиня у нее теперь была своя, «заслуженная», со всех сторон выдающаяся. Мастерица чувственного топора и волшебной наковальни.
Мокрую Миланку окутывало сияние, и она, радостно вертясь на каменном пьедестале, показывала язык зазолотившимся небесам. Ох и бесячая… Как сама любовь.
Я виновато улыбнулась Ахнету. Традиции требовали, чтобы я подошла и засвидетельствовала почтение… Еще бы Габ меня отпустил. Демон понимающе качнул рогами и, пропустив вперед последнего керрактца, спокойно смотрел, как гаснет портальный омут.
Он не идет домой? Не возвращается с ними?
Надев на загорелое лицо умиротворенную ухмылку, Ахнет развернулся и зашагал по другой дороге. Куда-то в лесную черноту, в неведомое местечко судьбоносной Рощи.
Он не выглядел напуганным или удивленным. Будто с самого начала знал, что у него другая дорога. Будто догадывался, куда его приведет личный путь…
Эпилог
С момента, как на каменной кучке в Садах воссияла богиня любви, прошло пять лун.
Насладившись весной в исполнении Сато, мир пожелал продолжения банкета и избрал Миландору. Бесячей кошке сделали столько подношений, что Вергана и Триксет от зависти кусали локти и выли на луну. Они ошиблись: Сатар желал любви.
К тому дню статуи Миланки воздвигли во всех храмах и на площадях – она законно заняла место Лавры. Жрецы признали ее пятой, а сатарцы… Сатарцы сразу вспомнили о забытом. Даже разрушенную гору в Пьяни восстановили.
Избирательную чашу втиснули между «летней» и «весенней», украсили золотыми лентами и желтыми парящими перьями. И хотя Миландора по натуре была из семейства кошачьих – вредных и мохнатых, – птичек она уважала. Повсюду таскала за собой стаю маленьких лоури и учила их петь о любви.
Первый сезон правления Миландоры был ознаменован любопытными новшествами. Вдруг резко перестали действовать грязные любовные чары. «Эликсиры пятой богини» утратили горячительные свойства, с глаз некоторых винторогих спала пелена… А на руках аристократок, практиковавших грубую магию, пробуждающую желания, внезапно появилась некрасивая бордовая сыпь. Миланка та еще затейница.
Сиеллу вдруг взревновал законный супруг.
