Несколько недель назад два человека отправились вдвоем на правый берег реки Сан, чтобы разобраться с загадочным пограничным секретом. Весна 1945 года превратила зеленые рощи и старые деревья в ковер вымахнувшей изумрудной травы, а умеренные темп течения реки Сан создавали напряженную атмосферу будущего важного взаимодействия....
Мальцев прошил капот и кабину грузовика очередью из танкового пулемета ДТ. Сошек не было, Николай стрелял от пояса, пули рассеивало в стороны.
Все же он сумел свалить ефрейтора с пулеметом «дегтярева» и поджег двигатель «Шкоды». Ремонтники, имевшие хорошее вооружение и запас патронов, все же не были готовы к серьезному бою.
Рассчитывали, что толпу русских разгонит тяжелый тягач, внесет панику огонь двух пулеметов, а там должен подоспеть второй взвод из их роты. Но коллеги почему-то опаздывали, возможно, собирали трофеи, оставив на произвол судьбы однополчан.
Унтер-офицер быстрее других разобрался в ситуации. Расстреляв обойму своего «вальтера», затравленно озирался.
Его товарищи продолжали вести огонь, торопливый и неприцельный. Значит, и унтер-офицер не имел права убегать. Он тщетно шарил в кармане комбинезона в поисках запасной обоймы. Унтер никогда не брал ее с собой, считая лишней тяжестью.
Рядом упал, получив пулю в живот, его земляк из Лотарингии. Чудный германский край, озера, сосновые леса, умытые дождями, добротные дома и ухоженные пастбища.
Последние минуты для остатков немецкого взвода, устроившего охоту на своих тяжелых машинах с пулеметами на отступавших русских, оказались жестокими и страшными. Обозленные выстрелами в спину, огромными потерями при штурме моста, зрелищем сожженных танков вместе с экипажами, красноармейцы перебили остатки взвода без выстрелов. Слишком велика была ненависть."
"Унтер-офицера из Лотарингии закололи немецким кинжалом.
Через четверть часа все было кончено. Горели многотонный тягач и тяжелая «Шкода». Прицеп-генератор был окутан огнем, а дым горевшей изоляции пробивали стрелы электрических разрядов, расплавив корпус.
Вокруг лежали тела германских солдат, не успевших стать героями. Унтер-офицер, молодой, светло-рыжий парень, сидел, привалившись к сосне, зажимая пропоротый кинжалом живот.
Огонь разгорался все сильнее, боль становилась невыносимой. Унтер-офицер пытался звать на помощь, но вокруг был чужой мрачный лес. Господи, за что такие мучения? Помоги! Он из последних сил пытался сдвинуть тело хоть на метр. Горели брюки и сапоги, лопалась кожа.
