Несколько недель назад два человека отправились вдвоем на правый берег реки Сан, чтобы разобраться с загадочным пограничным секретом. Весна 1945 года превратила зеленые рощи и старые деревья в ковер вымахнувшей изумрудной травы, а умеренные темп течения реки Сан создавали напряженную атмосферу будущего важного взаимодействия....
После одержанной победы немецкие ремонтники чувствовали подъем и тоже рвались ударить по отступающим частям Красной Армии, которая была практически раздавлена и сметена… Так писали во всех немецких газетах и торжественно вещали радиостанции.
Человек пятнадцать ремонтников сидели в будке «Шкоды». Открыв окна, щелкали затворами и кричали водителю:
– Стой! Сейчас мы прихлопнем эту шайку.
Кроме положенных по штату винтовок и пистолетов, ремонтники подобрали по дороге пулемет «дегтярева» и сразу же открыли огонь.
Увеличил скорость многотонный тягач «Фамо» с пулеметом на турели. Его экипаж, десяток таких же отважных тыловиков, торопливо опустошали обоймы. Кричали, свистели вслед трусливым русским, а старый пулемет «дрейзе» опустошал один за другим барабанные магазины емкостью 75 зарядов. Чем не развлечение!
Хвост колонны угодил под плотный огонь, люди падали один за другим. Бойцы стреляли в ответ, но набравшая скорость желто-зеленая громада полугусеничного вездехода «Фамо» уже азартно давила, наматывая на гусеницы раненых и отставших.
Станковый «максим», прикрывавший отход, хрустнув, превратился в плоскую груду металла. Не в состоянии даже вскрикнуть от болевого шока, отползал пулеметчик с раздавленными ногами."
"Его лихо добил из «вальтера» техник-лейтенант и огляделся вокруг, все ли видели меткий выстрел с ходу.
– Вон, бегут стразу трое. Вали их!
«Дрейзе» с характерным треском опустошил половину барабана, всадив в каждого из бегущих по несколько пуль, а многотонная масса тягача сплющила полуживые тела. Но немцы зарвались, как не раз зарывались они в год своего торжества – сорок первый.
Несмотря не устрашающую массу, гусеницы, броню и пулемет, громадный тягач был уязвим, и даже кабина была без крыши.
– Шайзе! Свиньи! Они решили…
Водитель не успел выпалить все, что думал о проклятых азиатах, недобитых большевиках, не желавших ложиться под гусеницы тягача. Костя Орехов выстрелом из СВТ угодил ему в плечо, перебив ключицу.
Журавлев и его люди, прикрывающие отход, открыли огонь.
