Первый поцелуй
София
Упираю ладони в его грудь, чтобы остановить. Еще секунда, одно движение, вдох или попытка сказать что-то против, и наши губы соприкоснутся.
Платону весело, он играет в свои игру, результат, который я никак не могу просчитать. Но вот это вот, что сейчас пытается сделать этот кареглазый придурок, меня напрягает и пугает. Вся кожа горит огнем и покрывается мурашками, а у него зрачок пульсирует… Не могу оторваться. Голова начинает кружиться от нехватки воздуха.
Давлю ладонями сильнее. Каменный! Никак получается его сдвинуть!
Калужский дышит чуть чаще, прикасается своим носом к моему, легко ведет вверх-вниз, улыбается.
Пауза слишком затягивается. Платон просто дразнит, испытывает мои нервы на прочность. Моя коса стиснута в его напряженной руке. Сейчас дернет и все, у меня будет первый в жизни поцелуй с парнем. И с каким? С самым отвязным придурком, которого только можно встретить!
Не хочу я так! По-другому представляла себе этот момент.
Пытаюсь отклониться в сторону.
— Не-а, — Платон тянет меня за косу обратно, но теперь между нами немного больше расстояния. — Поцелуй меня… сама.
— С чего это вдруг я должна тебя целовать? Отпусти! — требую, снова пытаясь оттолкнуть его.
Становится немного больно, потому что отстраняется Платон и тянет меня за собой за косу.
— Ай-яй! — взвизгиваю.
— Сама виновата. Не дергайся. Я ведь предупреждал: не придешь ко мне, я приду сам. Я пришел и требую компенсировать отсутствие обеда поцелуем.
— Да принесу я тебе твой обед! Принесу! Уйди только отсюда, — умоляю его.
— Начнем с того, что это мой дом и я могу находиться в нем где угодно, — напоминает, где мое место. — А есть я больше не хочу.
— А как же блохи? — зло фыркаю на него. — Не боишься подцепить?
— Зараза к заразе не пристает, — смеется Платон и неожиданно, нагло прижимается к моим губам. Резко кусаю его за нижнюю. На языке моментально появляется привкус крови… Его!
— Черт!!! — отскакивает от меня. — Ты чего творишь, дикая?! — морщится он, прижимая пальцы к раненной губе.
Смотрит на красные разводы на подушечках.
Его глаза опасно сужаются. Невооруженным взглядом вижу, как напрягается все его тело, на шее выступают вены, бешено колотится пульс.
— Уходи, — отворачиваюсь к окну.
Так обидно становится. Это все же случилось. Первый поцелуй.
Во рту неприятно от вкуса чужой крови. Немного подташнивает от него и от нервов. Платон смотрит, как я прячу под бедра дрожащие пальцы. И не уходит.
