Келлия Оринис погрузилась в молчаливую тишину леса, где лишь стрекот ветра нарушал безмолвие. Её сердце колотилось так сильно, что казалось готовым выскочить из груди. Стрела летела через воздух как будто наоборот времени, стремясь сбить демона-шишку, но Келлия каждый раз промахивалась. Брен недоверчиво фыркнул ей в ответ: "Ты опять не попала."...
Когда во время семейного завтрака я сказал отцу, что мне надоело танцевать с учителем, так как чувствую себя совершенным дураком, он только скривился. А мама вдруг сказала:
— Дорогой, в этой глуши Брену не с кем общаться. Кроме Келлии Оринис других девочек его возраста в крепости нет. Когда мы вернемся в столицу, наш сын будет вести себя, как дикарь, который увидел леди впервые.
— У Брена есть ты.
— Ему нужна ровесница для общения.
— Человечки — коварные существа, а после запрета применения ментального внушения не знаешь, чего от них ожидать, — нахмурился отец.
В тот момент от еле сдерживаемого гнева я согнул вилку. Назвать Келлию... диким существом?! Она же самая удивительная девочка Ритании!
— Брен, силу некуда деть? — лениво заметил Гальд.
Взгляды родных сошлись на мне. Но к тому времени я уже научился скрывать от родных истинные эмоции, ведь иначе мне не видать встреч с Келлией.
— Решил проверить, смогу ли. Вот получилось!
С дурацкой торжественной улыбкой я поднял серебряный столовый прибор над столом, чтобы все хорошо рассмотрели результат моей силы.
Отец наградил меня нечитаемым взглядом. Родерик покачал головой и выразительно закатил глаза. Гальд фыркнул. Но мама посмотрела на меня странно. Почему-то показалось, что своей выходкой её я не провел.
— Ладно, — вздохнул отец, — эти двое друг друга стоят.
***
Наша дружба с Кел началась странно.
С договора.
Она согласилась дружить со мной, если я научу её стрелять из лука и драться на кинжалах. Но за то, чтобы видеть ее глаза, которые все чаще смотрели с удивлением или любопытством, но без гнева и презрения, я готов был согласиться на многое. Даже на это странное предложение.
Стрелять из лука у Кел получалось неплохо, но с кинжалами дело обстояло хуже.
— Знаешь, зачем мне это надо? — Кел потрясла перед моим носом самодельным луком, который я ей смастерил. — Чтобы постоять за себя, когда сбегу отсюда. Я проберусь в Астанию и найду маму.
Я поразился той твердости и решимости, которые застыли на ее лице. И наивности подруги. И испугался. За Кел. Если она, правда, сбежит, то попадет в лапы оркам.
