Вы подарили мне свою честность и дружеское расположение, а в наши дни это редкость. Ну а теперь открывайте пакет.
Сирену мучила совесть. Она обманывала генерала и испытывала неловкость от сознания, что использует его.
– Какая великолепная вещь! Благодарю вас, Уильям. – Сирена в смятении смотрела на усыпанную бриллиантами и изумрудами брошь.
Нескрываемая зависть загорелась в глазах Оливии, когда старушка приколола брошь к платью и под руку с Уильямом направилась к столу. На сей раз Сирена принялась за полковника.
– Что-то вы неважно выглядите, Джон. Не бессонница ли тому причиной?
Джон выдавил вежливую улыбку, с тоской подумав, что вдове не откажешь в настойчивости; даже наступающее Рождество не смягчило ее.
– Отнюдь, – солгал он. – Я сплю как младенец.
– Вот как? А я опасалась, не тревожит ли вас совесть, мешая сладко спать.
– С какой стати? – раздраженно буркнул он, несмотря на все усилия сохранять спокойствие.
Сирена неопределенно пожала плечами:
– Я надеялась услышать ответ на этот вопрос от вас.
Оливия бросила на стол серебряную вилку и вскочила.
Может, Джон и способен высидеть весь ужин, позволяя вредной старухе портить им настроение, но с нее хватит. Ведь умоляла же полковника отказаться от приглашения, однако он не посмел отклонить личную просьбу генерала. Оливия была сыта по горло постоянными нападками свекрови, уверенная, что еще один вечер в обществе старой ведьмы доведет ее до буйного помешательства.
– Прошу меня извинить.
Я вдруг поняла, что совсем не голодна. – Она задержала ненавидящий взгляд на вдове, а затем коротко кивнула Хау.
Когда Оливия вылетела из комнаты, полковник поднялся и последовал за ней.
– Оливия, вернись!
Вдова, опираясь на трость, тоже встала.
– Думаю, пришло время поговорить по душам с моей невесткой.
Генерал любезно кивнул и направился к себе в кабинет, чтобы поработать над бумагами в ожидании ее возвращения.
Сирена медленно поднялась по винтовой лестнице и остановилась перед чуть приоткрытой дверью.
Она напрягла слух, пытаясь разобрать доносившиеся сердитые голоса, а подойдя поближе, увидела и то, что происходит внутри.
– Проклятие, я не могу понять твое поведение, но начинаю думать, что у миссис Уоррен есть основания преследовать тебя.
– Эта стерва сводит меня с ума, – оправдывалась Оливия. – Сколько можно ей угождать? Меня уже тошнит от этого. Я больше не выдержу бесконечной травли, гнусных намеков и оскорблений.
