Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
— Как вы все это узнали?
— Президент банка «М» рассказывал обо всем в клубе вице-мэру города, а мои ребята записали их разговор. Про самого Дронго мы выяснили позже.
— Хорошо, — медленно сказал Лукошин. — Это очень хорошо.
— Теперь у нас две задачи: убрать Юркова и подставить Дронго так, чтобы в банке поверили в его блеф.
— Что-нибудь вам нужно?
— Несколько ваших людей. Недавно к вам перешла Екатерина Перевалова, одна из наших лучших снайперов. Я понимаю, в разведке она нужнее, но можно будет ее прикомандировать к моей группе.
— Сделаем, — кивнул Лукошин. — Что еще?
— Все, — вздохнул Фогельсон. — После исчезновения Скребнева ваши люди убрали Бахтамова, Иванченко, Крымова. Они все были моими товарищами. Мы работали в одной группе.
— А что нам нужно было делать? — спросил Лукошин. — Ждать, пока за нами приедут люди Юркова или, еще хуже, Коржакова? Вы знаете, что наше ГРУ Минобороны полностью работает на этот банк и московские власти? А там сидят далеко не дилетанты.
— Знаю, — тихо сказал Фогельсон и еще тише добавил: — Выбери себе смерть.
— Что вы сказали? — спросил Лукошин.
— Это был девиз нашей группы. Иногда мы давали право самим выбирать себе смерть.
— Интересный обычай. И не было проколов? — улыбнулся Лукошин.
— Ни одного, — встал Фогельсон. — Мы знали, как работать и для чего. Разрешите идти, товарищ генерал?
— Что у вас там за проблемы с каким-то следователем? — спросил на прощание Лукошин, протягивая руку.
— Он честный человек, — вздохнул Фогельсон. — В наше время это такая находка.
Лукошин неприятно усмехнулся.
Фогельсон вернулся к себе в кабинет в восьмом часу вечера. Телефон звонил, не умолкая. Он поднял трубку.
— Он вспомнил, вспомнил фамилию, — кричал белорусский генерал, — за нашим офицером уже поехали! Мы ничего не сможем сделать."
"— Прекратите истерику, — почти приказал Фогельсон, — сейчас я позвоню генералу Миронову.
Заместитель директора ФСК взял трубку не сразу. Видно было, что он уже выходил из кабинета, но звонок селектора внутренней связи заставил его вернуться.
— Слушаю, — коротко сказал Миронов.
— Владимир Александрович, у нас ЧП, — с торжеством сообщил Фогельсон. — Кажется, в Минске назревает провал.
— Какой провал? — не понял Миронов. — Опять этот ваш следователь нам мешает?
— Он сидит дома у вдовы и сирот, — возразил Марк Абрамович, — успокаивает семью друга.
— Откуда вы знаете?
— За ним следят наши люди. Он тут ни при чем, это сами белорусы проводят расследование.
