Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Что-то такое мелькало в его глазах, что заставляло Дронго внимательно к нему приглядеться. Он наконец понял, что улыбающееся лицо этого «купчика» и его почти декоративная бородка не соответствуют глазам этого человека. Внимательным, холодным, жестким.
Его тщательно обыскали, очень тщательно, и оставили в комнате с двумя собеседниками.
— Это он? — спросил господинчик у Арчила Гогия.
Тот солидно кивнул головой.
Господинчик сладко улыбнулся.
— Давайте познакомимся, — сказал он. — Меня зовут Марк Абрамович.
— Не очень приятно, — пробормотал Дронго.
— Мы вас спасли, — всплеснул руками Марк Абрамович, — неужели вы этого не поняли?
— Поэтому застрелили моего товарища? — отвернулся Дронго. — Не могу даже спокойно смотреть на вас.
— Эмоции, дорогой, эмоции. А ведь совсем недавно в Багдаде вы вели себя куда хладнокровнее, — заметил Марк Абрамович.
Дронго насторожился. Этот господинчик обладал солидной информацией. Но он промолчал.
— Тебя спасли, — произнес Арчил, — а ты ничего не понял.
— Там на лестнице лежал убитый Манучар, его вы тоже спасали? — спросил Дронго.
— Какой Манучар? — удивился Марк Абрамович. — Что там случилось?
— Просто ваши люди немного ошиблись, — невозмутимо заметил Арчил, словно речь шла о маленьком инциденте. — Они застрелили гниду Юркова и нашего человека. Его дал Давид как охранника для этого типа. А он обижается. Таких охранников сотню найдем, дорогой. Кто он был? Мразь, мелкая сошка, букашка. Плюнешь — его нет.
— Идите к черту, — грубо ответил Дронго, — с вами я вообще не хочу разговаривать. Вы типичный осведомитель, стукач.
Только молниеносная реакция помогла ему увернуться. Арчил бросил в него резким движением руки тонкий нож.
— Я стукач? — вскочил Велосипедист. — Жив не буду, тебя, суку, убью. Никто не говорил Арчилу Гогия такие слова."
"— В чем дело? — крикнул Марк Абрамович. — Что за дикие выходки? Если не можете вести себя прилично, подождите в соседней комнате.
Бормоча русские и грузинские ругательства, Арчил вышел из комнаты. Марк Абрамович подошел к стене, легко выдернул нож, положил его на стол и, сев напротив Дронго, улыбнулся.
— Вы наверняка устали, — как-то очень просто сказал он.
— Без лишних психологических деталей, — поморщился Дронго. — Что вам нужно?
— Вы уже поняли, куда попали?
— По тому, как стреляла ваш снайпер, кажется, понял.
