Я вела их по коридорам на трибуны, Тата взяла меня под руку и защебетала в самое ухо:
– Сенька, ты такая красивая! Видела бы тебя сейчас Кузьменко, позеленела бы от злости. Почему ты так в школу не ходишь?
– Как, в купальнике?
– Нет, с макияжем. И в юбке короткой. Прятать такие ноги – это же преступление! Правда, Матвей? – Она обернулась к Самураю.
– Ей парень не разрешает ходить в коротких юбках, – отозвался тот на полном серьёзе.
Если это было сказано в шутку, то она вышла неудачной. Если же Матвей таким образом высказывал свои пожелания… Уши вспыхнули, и мне с трудом удалось подавить желание хорошенько стукнуть идущего сзади.
Чёрт, неужели он не может пропустить ни одной возможности меня зацепить?
– Парень? Сень, у тебя что, парень есть? – Тата вмиг загорелась этой мыслью и пытливо посмотрела на меня.
– Нашла кого слушать, Тат. – Я бросила на идущего сзади предостерегающий взгляд, чтобы не болтал лишнего. – Но даже если парень появится, не думаю, что стоит у него просить разрешение на длину юбки.
Заходите здесь и выбирайте места. – Я показала рукой на секцию «В». – Мой выход приблизительно в полпервого. Потом я сразу свободна.
– А ты где будешь до выступлений? – поинтересовался Матвей, когда Тата вошла в указанную мной дверь.
– Там, за углом, дальше по коридору, наша раздевалка и проход в зал для спортсменок.
Я говорила, а в голове крутилось «Как же я по тебе соскучилась!». Сама не ожидала, что мне будет стоить больших усилий не наброситься на парня. Сцепила свои пальцы, чтобы утихомирить желание прикоснуться к Матвею.
Зато он не стеснялся: теперь, когда Таты не было на горизонте, смотрел, не моргая, словно пытался гипнотизировать. Глупый, гипноз ни к чему, всё уже случилось, я влюбилась в тебя по полной. А Матвей вдобавок ко всему опять улыбнулся, отчего по моему затылку побежали мурашки. Держать себя в рамках приличия мне становилось всё труднее.
– Я пойду, – сказала на выдохе, проклиная своё тело за такую податливость.
– Удачи. – Матвей махнул рукой и зашагал по проходу к трибуне.
Никогда ещё я не ждала своего выхода на ковёр с таким воодушевлением. За тяжёлой шторой-ширмой, отделяющей часть спортивного зала для разминки от ковра для выступлений, стоял гул. Все понимали, что сейчас не соревнования, поэтому на лицах спортсменов было больше улыбок, слышались шутки и смех. Даже Наталья Леонидовна казалась расслабленной.
– Девочки мои, – сказала она, собрав нас тесным кружком, – никаких установок сегодня давать не буду.
