– Девочки, отметая все ваши догадки, я – Сенин брат.
Фил улыбался, смущённо потупил глазки, но его фраза возымела обратный эффект. Его же слова были: важно не что ты говоришь, а как именно ты это делаешь.
– У неё нет брата, – хором сказали Насти и рассмеялись.
Я ощущала себя лишней на этом празднике жизни. В принципе, мне и не хотелось здесь быть, точнее, не было никакого желания видеть возле себя Зиберта. Во мне стало подниматься раздражение на человека, который мог быть таким непробиваемым. А тот упорно продолжал запихивать в мою руку букет, не забывая перешучиваться с девчонками.
– Зачем ты здесь? – строго спросила я.
Фил наконец разогнулся и с самой невинной улыбкой сказал:
– Это моя попытка вымолить прощение.
Я едва не задохнулась от такой наглости. Открыла было рот, собираясь сказать, как далеко он должен идти, но меня отвлекла Тата, показавшаяся в начале служебного коридора:
– Ксения?
Я зло глянула на всё ещё ожидающего моего вердикта Фила, высвободилась из рук девочек и пошла к Тате навстречу:
– Почему ты одна?
– Я только что столкнулась в том коридоре с Матвеем.
– Тата махнула рукой за спину. – Он сказал, что у него возникли срочные дела и…
Я не стала дослушивать, лишь бросила через плечо: «Подожди меня здесь» – и побежала по коридорам к центральному фойе. Чёрт! Матвей точно видел Зиберта рядом со мной, иначе бы не ушёл вот так, не попрощавшись. Тонкая нить, протянувшаяся между мной и Матвеем полчаса назад, была разорвана в клочья, и опять из-за Фила. Ты добился, чего хотел, друг детства, у меня появились к тебе чувства.
Теперь я тебя ненавижу!
Я выбежала в заполненное людьми фойе, беспокойно озираясь по сторонам. Он был тут, в метре от выхода возился с молнией на куртке. Я стала пробираться сквозь толпу, вмиг ставшую плотной, не замечая толчков и холода мрамора под босыми (не считая получешек[8]) ногами:
– Матвей!
Он обернулся, посмотрел на меня, но продолжил тянуть собачку замка вверх. Меня больно пронзило его безразличие, сквозящее не столько в движениях, сколько в глазах.
Словно тот вмиг потерял ко мне интерес.
– Матвей, – запыхавшись, я встала перед ним, загораживая путь к выходу.
Протянула к нему руку и только тут поняла, что в ней букет. Жеглов тоже посмотрел на цветы, проследил, как я попыталась спрятать его за спиной, и его взгляд из равнодушного стал злым.
– Пора заканчивать этот спектакль. – Голос Матвея звучал твёрдо и решительно.
– Нет, – я упрямо вскинула подбородок. – Давай сначала поговорим.
– Да.
