Они, не отрываясь, смотрели на меня и били своими хвостами по полу, отчего я даже шевельнуться боялась. Тапки снова зашаркали в сторону входной двери. Бабушка Валя протянула мне заветный ключ, но руку свою сразу не разжала:
– Как зовут?
– Ксения, – ответила я, стоя с протянутой рукой, словно подаяние просила.
– В какой квартире живёшь?
– Сорок восьмая."
"– А, новенькие. Я тебя запомнила. – После этого ключ оказался в моей ладони, а дверь с шумом захлопнулась перед моим лицом.
Бежать на тринадцатый этаж по ступенькам было неразумно, и я шагнула в сторону лифта, который по известному закону подлости ехал ко мне очень долго.
Через несколько долгих минут я стояла перед дверью с номером 67, но не могла заставить себя повернуть ключ в замке. Я знала, что Лариса Владимировна томится в ожидании моего звонка («Позвони мне сразу, как попадёшь к нам»), а у меня всё не получалось унять дрожь в руках, да и во всём теле. Выдохнула. Дверь отворилась, впуская меня в душную темноту чужой квартиры.
– Матвей?
Ответом мне стала тишина, которая казалась зловещей, давила на психику, заставляя думать о худшем.
Из-под двери зала пробивался тусклый свет. Я резко открыла её, отшатнулась и осела на пол. На диване, прикрытый тонким пледом по самую шею, с закрытыми глазами лежал Матвей. Его хриплое, рваное дыхание не позволило думать о самом плохом. Справившись с шоком, я на коленях в полумраке (был включён только торшер в дальнем от входа углу комнаты) подползла к нему, зацепив ненароком табурет с наставленными на нём чашками, блюдцами, россыпью блистеров с какими-то таблетками.
От толчка не удержался, свалился на ковёр термометр, благо был в футляре. Я потянулась рукой к лицу Матвея, бледному, осунувшемуся, прижала ладонь к пылающему, но сухому лбу. От холодного прикосновения тот вздрогнул, но глаз не открыл.
– Лариса Владимировна, он дома. Очень горячий… – Стоя на коленях, я аккуратно оттянула ворот футболки и поставила больному градусник: – Измерю температуру и перезвоню.
Я прислонилась спиной к дивану и огляделась вокруг.
Телефон Матвея валялся невдалеке без признаков жизни, сбоку от дивана стояли пустые бутылки из-под минералки. Я ни о чём не могла думать в тот момент, чувства будто отупели: ни жалости, ни угрызений совести, ни страха. Запретила себе плохие мысли. Зато почувствовала сильное желание делать что-то правильное, полезное. Я собрала по комнате мусор, отнесла грязную посуду на кухню, поставила на плиту чайник. Вернулась, проверила градусник.
