Ничего утешительного, точнее, всё было очень печально.
– Тридцать девять и шесть, – сообщила я в трубку.
На другом конце зашумели, обеспокоенно загомонили. Из общего гвалта ухо выхватывало бас Глеба Васильевича, слышался голос Ларисы Владимировны.
– Ксения, я беру билет на ближайший поезд, – взволнованно сказала она, – но всё равно раньше утра не получится…
– Я побуду с ним до вашего возвращения, – заторопилась я, зная, что не смогу оставить небезразличного мне человека одного в таком состоянии. Да и любого другого не бросила бы.
– Уверена? – Я кивнула, а Лариса Владимировна, словно увидев это, продолжила: – Тогда так. От такой температуры ему поможет только одно. Иди сейчас в кухню…
Я суетилась на чужой кухне, выполняя чёткие указания хозяйки по телефону. Достала нужные таблетки, отмерила дозы. Нашла в холодильнике ещё одну бутылку минералки. Пообещав, что скоро перезвоню, вернулась в зал.
– Матвей, – позвала я, изначально понимая всю тщетность попытки, – Матвей, нужно встать, выпить лекарство.
Ничего.
Отложила таблетки на табурет, понимая, что в таком состоянии он их просто не сможет проглотить, метнулась на кухню. Вернулась с ложкой, в которой размяла и растворила лекарство в воде. Снова отложила ложку, теперь очень аккуратно, чтобы не пролить драгоценную жидкость. Подсунула руки под плечи Матвея, попыталась поднять его. Кряхтела, задерживала дыхание, напрягала поясницу, потому что он был слишком тяжёлый для меня. Смогла наконец, а что дальше? Нужно умудриться удерживать его одной рукой, второй взять ложку с лекарством, а где найти третью, которая разожмёт его зубы? Чёрт! Снова уложила бесчувственное тело на диван.
Думай, Сеня, думай. Попробуем так: поднять только его голову и поднести к сухим губам стакан с водой.
– Матвей, пей. – Ничего. Повысила голос и настойчиво проговорила: – Открой рот и пей.
Наклонила стакан чуть сильнее. Вода пролилась с края на его губы, не попадая в рот, потекла дорожкой по шее. Я снова позвала. Матвей наконец подчинился, но глаз не открыл, начал пить медленно, но тут в нём проснулась жадность, и глотки стали всё больше.
– Захлебнёшься же! – причитала я, убирая стакан ото рта.
– Ещё хочу, – Матвей заговорил, с трудом разлепляя глаза. – Мам, ещё!
Так, понятно, кое-кто явно не в себе. Я поменяла стакан на ложку:
– Открывай рот. – И когда больной выполнил мой приказ, влила мутную жидкость ему прямо в горло. Тот начал крутить головой из-за горечи, но я уже была наготове с водой. – Запей."
"С этим справились.
