Дарина сидела в столовке и пыталась сосредоточиться на чашке горячего кофе, но не могла устоять перед подачей изысканных деликатесов. Как же ей хотелось пробовать каждое блюдо! Вот и сервировка заставила её поцеловать гладкую поверхность чашки, оставленную случайным прохожим. В такой неформальной атмосфере завтрака можно было прозевать часы, забыв о времени....
Ой, кажется, врач! – Бэлла вскочила на ноги. Шагнула навстречу выбранной из двух десятков других акушерке.
– Поздравляю. У вас хорошенький здоровенький мальчик. Пуповину будете перерезать?
– Нет. Позовите меня, когда все будет… готово, – шепнула она и на негнущихся ногах вернулась на свой стул.
– А почему ты не захотела перерезать пуповину?
– А ты почему?!
– Я боюсь до усрачки, но ты ведь женщина…
– И что?! Думаешь, я всю жизнь мечтала резать пуповины?
– Ты какая-то нервная.
– О, да просто оставь меня уже, наконец, в покое!
К счастью, в тот же момент в соседнем родзале раздался крик.
Не находя себе места, Бэлла подошла к двери, которую Мурадов с перепугу не удосужился закрыть.
– Бэлла…
– Да?
– Вы можете увидеть сына.
– Правда?
Она сглотнула.
– Ну-ну, что вы! Не плачьте!"
"– Я не плачу. Я и плакать-то не умею, – возразила Бэлла, забирая из рук акушерки маленький теплый сверток. Ее сын сморщил нос, будто принюхиваясь. А секундой спустя открыл мутные глазки. Он был отекшим, сморщенным и красным от натуги. И таким похожим на неё… Бэлла не знала, что сказать.
– Ну, привет, сынок. Я – мама. А там – твоя подружка родилась. Хочешь посмотреть? Я же могу с ним выйти в соседний родзал? – обернулась к акушерке.
– Только ненадолго. Мы пока подготовим для вас палату.
