В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
И делает выговор — себе же. За то, что не нашел за неделю времени приехать и посмотреть на малыша. Но не во времени же дело, на самом деле. Гоша исправно привозил в больницу все, что необходимо — еду, воду, средства гигиены, другие вещи. Но оставлял это все внизу и ни разу не поднялся на третий этаж, где лежали Иришка с малышом. Теперь Гоша боялся представить, что думала и чувствовала Ира по этому поводу. Хотя их общение было таким же, как и всегда. Только по телефону.
А он боялся, жутко боялся того, что если увидит своего сына вот сейчас — что-то произойдет.
Он ненормальный, чокнутый, все, что угодно — но они должны встретится все вместе, все вчетвером. Ему нужно увидеть, как Ира теперь посмотрит на Алису. Как Алису посмотрит на брата. И тогда… тогда его сердце успокоится. Георгий на это из всех сил надеялся.
Он припарковал машину, заглушил двигатель и обернулся к дочери.
— Ну, ты готова?
Девочка серьезно кивнула.
— Папа, а мне можно будет взять его на ручки? Я не уроню!
Гоша не нашелся, что сказать — лишь пробормотал что-то.
***Дверь комнаты ожидания открылась, и показались две фигуры: Ира и медсестра с перевязанным голубой лентой кульком на руках. Гоша почувствовал, как замерло сердце. Сейчас… сейчас что-то случится… решится… произойдет.
— Мамочка! — Алиса сорвалась с места.
Ира наклонилась, раскрывая руки. И вот уже мать и дочь обнимаются, а Гоша, словно сквозь вату, слышит: «Мамочка, я так по тебе скучала!», «Я тоже по тебе скучала, доченька».
— Папаша, принимайте сына! — бодро прорвался сквозь вату голос медсестры. И вот ему уже вручают младенца. Слегка желтого, почти безносого, с крошечным ртом и закрытыми глазами. Самого прекрасного на свете.
— Папа! — Гошу дергают за штанину. — Папа, ты сказал, что я могу подержать его на ручках. Я не уроню! Мама сказала, что знает, я не уроню!
Георгий сглотнул комок в горле. Моргнул, фокусируя зрение. И присел.
— Смотри, Алиса, это твой брат.
Он протянул руки, и Алиса взяла маленький сверток на руки. Гоша свои руки, конечно, не убрал, держал чуть ниже, страхуя. Алиса внимательно посмотрела на лицо брата и прошептала:
— Привет, Олаф.
На эти слова Олаф, он же Бублик, он же Серега открыл глаза и посмотрел на сестру. И как-то смешно скривил губы.
— Мама, папа, он мне улыбнулся! — потрясенно прошептала Алиса, не сводя с брата обожающего взгляда.
На плечо Георгия легла рука жены.
