В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
На десерт Ирина вытребовала себе еще один бокал коньяка, а Георгий к чашке кофе по-турецки заказал себе черничный тирамису.
2"
"Синий «ауди» припарковался не на подземной стоянке, а во дворе. Гоша заглушил двигатель и повернулся к своей пассажирке. Глаза Ирины в полумраке салона поблескивали.
— Твою мать… — пробормотал Гоша. И резко подался вперед.
Сдерживаться больше просто не было сил. Глаза эти ее — огромные, подчеркнутые макияжем, просто сводили с ума. И платье это… талия у нее какая-то невозможно тонкая, такая, что, кажется, девушка вот-вот переломится.
И быть джентльменом сейчас категорически невозможно. А единственное возможно — притянуть к себе ее лицо, чтобы ее глаза круглые, серые, огромные — близко-близко. И чтобы наощупь проверить — губы ее такие мягкие на самом деле, как кажутся. И гладко и аккуратно уложенные волосы взлохматить. И пальцами проверить, как тонка талия.
Вот все это сейчас и сделает. Ну, по крайней мере, начнет.
Губы ее оказались мягкие. И сладкие. И предсказуемо пахли коньяком. Касаться их, просто водить своими по ее губам — и он пьянел, словно пил с них коньяк. А когда Ира приоткрыла рот — тогда в голову ударило конкретно. И не только в голову… ударило.
Гладкие волосы заскользили между пальцами, приводя аккуратную прическу в беспорядок. Язык скользнул в сладкий женский рот.
В бок неловко упирался руль, руки Ирины скользили по его шее и плечам, а его язык скользил по ее губам… потом внутрь… он сейчас или сам себе о руль ребро сломает — или ей сломает ребро, так сильно стискивает пальцами талию.
— Пойдем! — шумно выдохнула отстранившаяся вдруг Ира. — Пойдем скорее!
«Надеюсь, что идем мы в кровать», — думал Гоша, запирая машину и переплетая тонкие женские пальцы со своими.
Оказалось, на крышу.
Спасибо, что не пешком, а на лифте. Замок поддался на этот раз без усилий, и вот они уже стоят на крыше. Вдвоем. Ни дуновения ветерка, от нагретого за день бетона по ногам поднимается тепло. А наверху — небо. И звезды.
