В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
— Смотри… — шептала Ира, запрокинув кверху лицо. — Смотри, какие звезды. И луна.
Он тоже поднял взгляд вверх. Да, звезды. Да, луна. Да, красиво. Но девушка, стоящая рядом, сейчас волновала его куда больше, чем все звезды во Вселенной.
— Ирка… — прошептал Георгий и потянул девушку за талию на себя.
Она шагнула безропотно. И снова охотно подставила ему свои губы. А губы ее созданы для поцелуев. А талия — чтобы обнимать. А вся она…создана… для…
— Ира, не здесь же! — прохрипел Гоша, на остатках сил отстраняясь от девушки.
— Именно здесь! — выдохнула Ира. А в следующий миг уже расстегивала пуговицы на его рубашке. Успела расстегнуть три, прежде чем Гоша опомнился.
— Ира… Иришка… Иринка…
— Называй меня так… — мурлыкнула она и вдруг лизнула его обнажившее плечо. Волна мурашек пронеслась по его телу, будто порыв ветра. Но ветра по-прежнему не было.
— Ириша… А если кто-то придет…
— Придет? На крышу? В двенадцать ночи? — ее пальцы под его рубашкой очень уверенно обследовал все, до чего могли дотянуться.
Именно это Георгий и сделал. Чтобы хоть как-то остыть, чтобы хоть в подобие разума вернуться. Ему тридцать пять. Он собирается заняться сексом на крыше. Это случится с ними впервые в жизни. И — вдруг с ужасом осознал Гошка — презервативы остались в машине. И дома тоже есть. А вот прямо сейчас и здесь — нет их.
Щеколда лязгнула отвратительно громко. Чуть-чуть отрезвляя. И презерватива нет. Так, может быть… Георгий обернулся, и все эти мысли разом вышибло у него из головы.
Пока она запирал дверь на крышу, Ира избавилась от платья.
Его фантазии о задранной выше талии юбки не суждено было сбыться — юбка в составе платья бесформенной кучкой валялась чуть в стороне.
Гоша забыл про все. Про отсутствие презервативов, про то, что они практически на улице. Он широко раскинула руки — и Ира влетела в его объятья. Под ее стремительными пальцами рубашка слетела плеч. И, может, даже улетела с крыши. Ему было плевать. Он наконец-то ее прижал к себе. И снова поцеловал.
***"
"Как он красив.
