В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
— Покажи, — требовательно. — А, хотя нет… потом.
У него не только голос — губы тоже требовательные. И смелые пальцы. Губы ласкают губы, пальцы — грудь. Гоша прижимает Иру к бетонному блоку выхода на крыше. Жесткий бетон царапает кожу ягодиц, но ей плевать. Его ремень поддается ее пальцам не сразу, звук звякнувшей пряжки в тишине кажется громким, его стон, когда Ирина рука наконец ныряет туда, ниже — оглушительным.
— Иришка…
— Называй меня так… — тоже стонет она, наслаждаясь твердостью, весом, горячестью.
— Хватит! — голос его не просто хриплый, а на грани сипения и рыка. Он подхватывает ее бедро, заводя себе на талию, еще ниже приспускает брюки и белье. — Руки мне на шею и держись.
Повиноваться сладко. Носом в изгиб шеи уткнуться — до обморока сладко.
3
Она всем телом вздрогнула, когда Гоша прижал ее к себе. Взять бы… Но он слишком взрослый, чтобы забыть о защите.
— Что ты медлишь?.. Давай…
Наверное, его торопили в такой момент впервые в жизни.
— Иришка… презервативы в квартире. Давай как-то туда… быстренько…
— Не бойся… — ее дрожащие пальцы гладят его по затылку. — Я на таблетках.
— Что?
— Нам не нужны презервативы. Не бойся, Гоша, проверено — мин нет.
— Ми-нет? — переспросил он.
— И это тоже, но потом, — ее тихий смех хрипловатый, гортанный. — Будет тебе и минет, но позже.
И она, словно побуждая его к действиям, опустила руку и шлепнула его по заду.
Да кто тут боится?! Если уж ты занимаешься сексом на крыше многоэтажного дома, то о презервативах волноваться, может быть, и в самом деле глупо.
Он покрепче перехватил ее бедро, поднимая выше.
— Иришка, раскройся чуть сильнее.
Она всхлипнула, двинула бедрами. А потом подался вперед бедрами он.
А узкая-то какая… или это из-за позы… или потому что без всего… А, черт..
Он не понял, как это получилось, но Иринка умудрилась и вторую ногу оторвать от бетона и закинуть ему на талию. Или это он сам? Хотелось ее еще ближе, в нее еще глубже.
