В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
3
— Привет, — он стояла в любимой позе, прислонившись плечом к дверному косяку.
— О чем ты с ними говорил?! — Ира не усидела на месте и подошла к Георгию близко.
— Здороваться и целовать не будут, как я понял, — вздохнул Георгий. И, качнувшись вперед, неожиданно коснулся ее щеки губами. — Я объяснял отрокам, что нельзя бросать окурки на землю, для этого есть урна.
— Гошка… — Ира беспомощно выдохнула. — Ну кто тебя просил…"
"— Никто. Я сам. Самостоятельный, — он посмотрел на часы. — Я заказал еды из «Прованса». Доставка через полчаса.
— Гоша… — у Ирины снова не находилось слов. От страха — сначала воспоминаний о своем страхе, а потом непонятный и неконтролируемый страх за него. И это ожидание. Ожидание его. — Гош, они малолетние отморозки!
— Я большой мальчик и малолеток не боюсь, — пожал плечами он. — Так как насчет телятины? Будет еще сыр, пастрома, овощи, на десерт — чизкейк с карамелью.
— Гоша, ты что, не понимаешь?! — чем больше он говорил, тем больше ей хотелось спорить.
— Ириш… — как-то устало выдохнул Георгий. — Я уже не боюсь отморозков. Я от таких свое однажды получил, как видишь, жив. Хотя врачи сомневались, что смогу ходить. В самом оптимистичном прогнозе обещали хромоту. А я, — он притопнул ногой. — Даже не хромаю.
— Как?.. — тихо и растерянно проговорила Ира. — Как это случилось?
— За ужином расскажу, — отрезал Георгий.
— Гош… — он уже открыл дверь. — Твоя рубашка нашлась.
— Да? — он обернулся. И выражение снисходительного хозяина жизни уступило место удивлению. — И где она была?
— На газоне. Теперь ее присвоил себе йорк со второго этаже.
Гоша на пару секунд нахмурился. А потом усмехнулся.
— Ну в принципе логично. Йорки — это же белая роза, я ничего не путаю? Вот и рубашку себе под цвет умыкнул.
Ответ Ира поняла не сразу.
— Все, я пошел, — прервал Гоша ее мысли. — И ты тоже давай сворачивай свою богадельню, — он кивнул на монитор, — и приходи ужинать. Платье можешь не надевать, я уже и так знаю, какая ты… без всего… красивая.
Он ушел. А она осталась стоять. В смятенных чувствах и девичьем румянце.
***Платье она и так бы не смогла надеть — оно было беспардонно измято. А вот еще один комплект красивого белья каким-то чудом нашелся.
