В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
На экране было лицо яркой длинноволосой брюнетки, чье лицо наполовину закрывали огромные солнцезащитные очки. Но общей эффектности образа это нисколько не приуменьшало. Что она там про «придушить» говорила? И только потом Ира обратила внимание на имя.
Лютик.
Гоша подошел и взял телефон.
— Так вот ты какой, Геральт из Ривии.
Гоша прыснул, а потом прижал палец к губам, поднося телефон к уху. Делать тайну из этого разговора он явно не собирался.
— Привет, дорогуля. Как ты, как Ганька? А я-то что, со мной полный порядок.
Он положил телефон на стол и протянул Ире ее чашку. Ирина сделал глоток. Сейчас час был гораздо вкуснее, чем тот, до секса. И пился с гораздо большим удовольствием.
— Интересные у тебя знакомства, — Ирина поудобнее устроилась на стуле. — Лютик, Хан и некто с синими соплями.
Георгий с видимым удовольствием рассмеялся.
— Даже спорить не буду, — он тоже отдал должное чаю. — Лютик — это жена моего брата.
— А почему Лютик? — Ира заулыбалась. Нет, оно было понятно, что с этой женщина Георгия вряд ли связывают романтические отношения. Но получить подтверждение оказалось приятным. — Это прозвище?
— Да, как-то так… исторически сложилось, — слегка недоуменно пожал Гоша плечами. — А вообще-то она Людмила. Люся. Отсюда и Лютик, наверное. Я уже и не помню, почему, если честно. Но ей подходит.
— А Хан — это домашнее прозвище ее мужа и твоего брата? — Ира никак не могла удержать потока вопросов.
— Не, у Гришки погоняло — Шрек! — расхохотался Гоша. — Только он не очень-то на него откликается. А Хан — это их алабай.
— Тот самый, которому ты Самсона мечтаешь скормить?
— Угу. Мерзкая тварь. Не понимаю прелести в этих комнатных шавках.
Ира не стала спорить о породах собак.
