В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
А во-вторых, вообще не приемлю женской дружбы взасос между матерью и дочерью. Следующее…
Мама хотела быть строго логичной, но запуталась.
– Второе, – подсказала Дарья. – У «первого» было два подпункта.
– Да, второе. По складу характера я интроверт, поэтому мне легче и проще переваривать проблемы внутри себя, ни с кем не делясь, не советуясь, не плача на груди у сердобольных подруг. Знаю, проверено на опыте, процесс переваривания когда-нибудь закончится, и я смогу дышать полной грудью, восстановлюсь. Тебе надо потерпеть.
– Это как я суп варила? Помнишь? Хотела вас с папой порадовать, после ангины выздоравливала. Бросила все имеющиеся продукты в кастрюлю, они кипели и кипели, я уснула. Суп превратился в мутную густую жижу, которую отправили в унитаз. Так и ты перевариваешь?
– Похоже, – согласилась мама.
– Но я так не могу! У меня все клокочет! Мне хочется действовать!
– Запишись в спортивную секцию или в бассейн.
– В четырнадцать лет? – возмутилась Даша. – У нас все, кто спортом занимаются, уже асы, а я буду позориться на скамье запасных?
– Хорошо, спорт отменяется.
Мама нашла решение – купила Дарье боксерскую грушу.
Два грузчика, надрываясь и пыхтя, втащили в Дарьину комнату аппарат – на полу тяжеленная круглая станина, от нее идет металлическая палка, далее тугая толстая пружина, и все венчает груша, покрытая кожей в красно-черную полосочку. Такого не было ни у кого из Дашиных друзей!
Она приклеила на грушу фото новой жены папы и дубасила по нему утром и вечером.
Даша никогда прежде не делала зарядку и вообще физические упражнения терпеть не могла. Но теперь с удовольствием скакала вокруг груши, пыталась даже ногой заехать по Виоле, повторяя приемы восточных единоборств и издавая возгласы киношного ниньдзя.
– Ты вопишь как резаная, – говорила мама Дарье, потной и возбужденной, идущей в душ.
– Ага! Надо было папочке нам ластами помахать, смыться, чтобы заставить меня физкультурой заниматься.
Однажды, возвращаясь из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы, Даша застукала в своей комнате маму. Она медленными слабыми движениями ударяла в уже изрядно потрепанную фотографию Виолы. Мама била легонько, точно разведуя, пробуя на прочность грушу или сам метод на эффективность.
