В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Не обиделась и не оскорбилась, простила его сразу и безоговорочно. Кажется, улыбалась, веселилась. Профессиональный авторитет Игоря извинял его мальчишескую выходку. Теперь я понимаю, что извинить его ничто не может.
Мои попытки образумить начальника, пристыдить, объяснить невозможность подобных отношений, заверения вроде «я не такая» были пустым сотрясанием воздуха. Сопротивление приглянувшейся бабенки он воспринимал как кокетство, куртуазную игру, флирт, доставлявшие ему удовольствие.
Или я была недостаточно убедительна? Когда умоляла:
– Пожалуйста, оставь меня в покое! Как тебе не стыдно?
– Совершенно не стыдно, – отвечал он с кошачьей ухмылкой.
– Но тогда я буду уже не я!
– Как? Надя, не надо мудрствовать! Все просто, как яблоко. Ты сладенькое яблочко, – приближался он.
А я искала убежище за стульями, за столом…
Со стороны это, наверное, выглядело потешно.
Я пыталась прикрыться коллегами, использовать их втемную.
– Лена, меня Игорь вызывает, вестибюль ресторана обсуждаем, пойдем вместе? Очень хочу твое мнение услышать.
Нравы у нас демократичные, начальник вида не показывает, что недоволен – вызывал одну, пришли две.
– Лена, спасибо! Можешь идти. Надя, задержись.
И очередной забег, борьба, мои просьбы, мольбы, его настырные руки…
Положа руку на сердце, должна признаться, что поначалу его домогательства немного меня тешили, чуть-чуть нравились, возбуждали и доставляли удовольствие, не эротическое, но честолюбивое. Будто в глубине моего сознания сидела моя микроскопическая копия, малюсенькая Надя, и плавилась от гордости.
Но мысли закрутить роман, изменить мужу у меня никогда не было. Начальник Игорь не урод, вполне импозантен. Кроме того, умный, талантливый, активный, а эти качества украсят и косорылого мужика. Я согласна восхищаться им на расстоянии.
Изменить мужу и подложить атомную бомбу под свою семью – для меня равнозначно.
