В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Села за стол к экзаменатору, три секунды (мысленно считала), опустив голову, рассматривала листок, потом подняла глаза, в которых только бегемот толстокожий не мог прочитать трогательного вопроса: «Вы же не обидите меня, красивую, слабую, трепетную и несчастную?»
Тяжело и беспомощно вздохнула, принялась читать то, что написала на листочке:
– Утверждение в архитектуре Возрождения античных ордерных принципов имеет очень большое значение. Оно революционно повлияло на весь последующий ход развития мировой архитектурной мысли и не утратило своего значения до сегодняшнего дня.
Все! Больше у Аллы не было написано ни строчки. Она снова посмотрела на преподавателя, утроив трогательный призыв не топить ее, обворожительную недотепу.
– Вы правы, – кивнул Селиверстов.
Оставалось неясным, одобрил Константин Петрович зачин (он же финал) Аллиного ответа или среагировал на ее просительные взгляды.
– По этой теме есть много дополнительной литературы, – продолжал Селиверстов.
«Какой дополнительной? – мысленно ужаснулась Алла. – Я и ту, что по программе, не осилила»."
"– К сожалению, – говорил Константин Петрович, – будучи ограниченным временными рамками, я не мог представить на лекции весь спектр.
Алла облегченно перевела дух. Но последующий вопрос экзаменатора поставил ее в тупик.
– Вы не хотите познакомиться с дополнительными источниками?
Алла решительно не хотела, но изобразила негаданную радость, точно ей бесплатный круиз по Средиземному морю предлагали.
– Книги у меня дома, – сказал Константин Петрович и придвинул к себе Аллину зачетку. – Живу недалеко. Заглянете в гости? – открыл зачетку и приготовился писать. – Я дам вам интересную литературу.
Алла так хотела получить зачет, гипнотизировала руку Селиверстова, зависшую над зачеткой, что искренне воскликнула:
– Спасибо большое!
– Тогда подождите меня на улице, – Селиверстов поставил зачет и расписался, – за газетным киоском.
Место он выбрал стратегически верное, отсюда проходными дворами можно уйти незамеченными, никто не застукает преподавателя со студенткой. Алла ждала Селиверстова, переминалась с ноги на ногу и боролась с желанием смыться. Зачет-то она получила! И расплачиваться за академическую успеваемость собственным телом было не в ее принципах. Понятно, за какими книжками Константин Петрович ее пригласил! Она, Алла, не дурочка.
