Леон вступает на криминальный путь, чтобы завоевать Наташу, дочь могущественного босса. Но в мире преступлений нет места чувствам — каждый шаг может стать последним. Драма о цене амбиций и невозможности вырваться из когтей преступного мира.
А почему он должен отвергать помощь воров? У них свои счеты с Баулом, у него свои. Они «минус», он «плюс». А «плюс» на «минус» иногда дает «плюс».
– Вот и договорились... Начальник, шарманку свою останови...
– Какую шарманку?..
– Только не говори, что базар наш на кассету не пишешь...
– Вот оно что...
Едва только Алыча зашел к нему в кабинет, Михайлов незаметно нажал на клавишу диктофона. И разговор их записывался. Но урка это знал...
– И кассетку мне передай, так спокойней будет...
– Уломал..."
"Майор полез в ящик стола, выключил диктофон, вынул кассету, передал своему «помощнику».
– Бульдозера будешь колоть, – сгребая кассету пятерней, сказал Алыча.
– Какого Бульдозера?
– Пацан баульский, в большом авторитете... Мы его уже раскололи. Интересную песню поет...
– Ко мне его тащите...
– Притащим, только не прозевай, начальник. Баул его крови захочет...
– Не тебе учить...
В это время зазвонил телефон. На проводе следователь прокуратуры Малютин. Скользкий типчик. Такому Баула поручить – на корню завалить дело. Костьми ляжет, но не даст его на растерзание суду... Может, именно поэтому на него возложили это дело. Поняли там, наверху, к кому нити тянутся...
Но Михайлов сломает противодействие тех, кто пляшет под дудку Баула. И Граф ему поможет в этом. Вор устранит своего соперника, а Михайлов получит подполковника и повышение по службе...
– Лады... Да, тебе, начальник, еще и «бабки» причитаются. Если Баул к хозяину загремит, получишь двадцать штук баксов...
«Бабки» никогда не помешают. Но сейчас не тот случай...
– Запомни, урка, я сам знаю, у кого и что брать! – грубо оборвал Алычу майор. – Можешь засунуть свои «бабки» в одно место. Понял?
– Да ты чего, начальник, в натуре? – покосился на него «помощник». – Не берешь «бабки», так и скажи. А то сразу на уши давить...
– Все, свободен...
Михайлов откинулся на стуле, давая понять, что разговор окончен. Он хозяин в своем кабинете, а не этот урка. И последнее слово всегда останется за ним...
* * *Леон просидел в камере предварительного заключения до вечера. И никто его почему-то не торопился вызывать на допрос. Как будто забыли о нем. Правда, адвокат утром заглянул. Изобразил умную рожу, пообещал уладить вопрос и слинял. Хорошо, про брата пару слов сказал. Жив Иван, операцию ему сделали, пулю вытащили, в реанимации сейчас. Врачи обещают выздоровление...
За Леоном пришли в шестом часу. Повели в кабинет к операм районной «уголовки». Дальше или отпустят, или в изолятор засадят.
