– Сейчас я поставлю на колени эту стерву и всажу пулю ей в голову. Прямо у тебя на глазах. А потом возьму…
– Нет! – всхлипнул профессор. – Не надо! Я…
Айзея схватил его за горло.
– Не смей перебивать меня! Я возьму эту дрянь… – он указал на Эбигейл, – но стрелять в нее не стану. Я разрежу ей горло и заставлю тебя смотреть, как она истечет кровью.
Девушка взглянула на Джеррода – проводника трясло, и он едва держался на ногах. Стю достал из рюкзака бутылку водки и отвинтил колпачок.
– А потом, если ты еще будешь стоять на своем и нести эту пургу, что, мол, ничего не знаешь… – продолжал главарь; журналистка усилием воли заставила себя подняться и вытерла рот. – Я обработаю…
– Айзея! – крикнул Джеррод.
Спайсер шагнул к предводителю. Они встретились у фонаря, два «заснеженных человека».
– Какого дьявола? – Бывший проводник кивком указал на тело Эммета. – Я на такое дерьмо не подписывался.
– Так что ты хочешь сказать? – подбоченился его командир. – Желаешь выйти из дела? Да?
– Знаешь, ты всегда был слаб. Яйца жидковаты, верно?
– Я не хочу выходить. Просто… Ты не говорил, что дойдет до такого.
– Ну вот, дошло, так что соберись и не распускай нюни.
Айзея поднял пистолет и направился к Джун, которая все еще лежала, всхлипывая, на бездыханном теле мужа.
– Ты смотришь, Ларри? – спросил он профессора.
– Я скажу тебе все… – умоляюще уставился на него тот.
– Скажешь потом. Хочу, чтобы ты убедился, что я с тобой не в бирюльки играю.
Бандит остановился и навел пистолет на затылок миссис Тозер.
Лоренс оттолкнулся от перил и с криком рванулся к Айзее. Джеррод и Стю бросились за ним. Айзея направил «Глок» на Кендала. «Сейчас на моих глазах убьют отца», – как-то отстраненно подумала Эбигейл.
На четвертом шаге Лоренс оказался возле фонаря; в этот момент все семеро сгруппировались на небольшом, в двадцать пять квадратных дюймов, пятачке пола…
Что-то глухо треснуло – как будто надломилась балка – и веранда Изумрудного дома ухнула вниз.
Кёртисы и проповедник добрались до Абандона к полудню: спуск от Изумрудного дома, где случилась жуткая резня, занял вдвое меньше времени, чем подъем к нему. Едва поспевая за Иезекилем, они прошли по пустынной главной улице и свернули на боковую, к их дому.
