Как медленно и болезненно возвращалось сознание, так же медленно шли его воспоминания. Он оказался в изначальной тени времени, сам создавая псевдоподию из собственного существа. Сначала амёба, затем рыбой и обезьяной, наконец — человеком. Каким именно? Этот вопрос будоражил его сущность....
Сверкнув индикатором, машина отрезала:
- Современная механотерапия - точная наука, не допускающая каких-либо значительных ошибок. Начнем со словесных ассоциаций.
- Валяйте, - сказал Кэсвел.
- Жилище?
- Дом.
- Собака?
- Кошка.
- Флифл?
Кэсвел замешкался, пытаясь сообразить. Чем-то это слово напоминало марсианское, но могло быть и венерианским или...
- Флифл? - повторил Регенератор.
- Марфуш, - сымпровизировал Кэсвел.
- Громкий?
- Сладкий.
- Зеленый?
- Мама.
- Тханагойес?
- Патаматонга.
- Арридес?
- Нексотесмодрастика.
- Чтиспохельгноптецес?
- Рагамару латасентрикпропатрия! - выкрикнул Кэсвел. Это был набор звуков, которым можно гордиться. Человек средних способностей не смог бы их произнести.
- Гм, - сказал Регенератор. - Закономерности совпадают. Так и должно быть.
- Какие закономерности?
- У вас, - сообщила ему машина, - классический случай фим-мании, осложненной сильной дварк-наклонностью.
- Неужели? Мне казалось, что у меня мания убийства.
- Этот термин не имеет смысла, - строго сказала машина.
- Я не совсем понимаю то, что вы говорите, - признался Кэсвел.
- Прошу вас, сэр, давайте сразу договоримся. Вы - пациент. Я механотерапевт. Вы обратились ко мне, чтобы излечиться от недуга. Однако вы не можете рассчитывать на помощь, если сами не будете прилагать соответствующие усилия.
- Ладно, - сказал Кэсвел. - Я попробую.
До сих пор он наслаждался сознанием собственного превосходства. Все, что говорила машина, казалось забавным. Пожалуй, он даже мог бы указать механотерапевту на некоторые его неточности.
Теперь же ощущение благополучия улетучилось, уже в который раз, и Кэсвел почувствовал себя одиноким, ужасно одиноким и потерянным, рабом своих желаний, ищущим хотя бы немного тишины и спокойствия.
Он вынесет что угодно, лишь бы вновь обрести равновесие. Сурово он напомнил себе, что не имеет права критиковать механотерапевта. Эти машины знают свое дело, у них громадный опыт. Он будет стараться, каким бы нелепым ни казался ему, дилетанту, этот способ лечения."
"Одно ясно, подумал Кэсвел, угрюмо укладываясь на кушетку, механотерапия гораздо труднее, чем он предполагал.
Поиски исчезнувшего покупателя были недолгими и безрезультатными.
