В зале бурлит атмосфера напряженного ожидания, где каждое движение заставляет сердце забиться быстрее. Грустная молодая девушка Гресильда, с трудом держась на ногах в мокрой одежде и тяжелых корзинах, готовится к неизвестной встрече. Здесь все кажется знакомым, но что-то подталкивает ее шагнуть дальше, даже если это опасно....
– Пока что я твоя опекунша, и все решения за тебя принимаю я.
Я бросила на ректора умоляющий взгляд.
– Вы правы, – сказал он Гресильде, и моя последняя надежда рухнула. – В нашей империи опекуны несовершеннолетних сирот обладают довольно широкими полномочиями…
– Так я могу ее забрать? Прямо сейчас? – глаза Гресильды радостно блеснули.
Не в силах смотреть на торжествующую тетку, я опустила голову и вцепилась в край стула трясущимися пальцами.
– …При условии, – невозмутимо продолжил ректор, – что они этими полномочиями не злоупотребляют и заботятся о том, чтобы юные граждане империи приносили пользу государству.
О да… Натирая сковородки и грея постель барону, я принесу огромную пользу государству. В горле набух колючий комок, перед глазами все поплыло. На подол форменной юбки упали две горячие капли и расплылись темными пятнами.
Я сморгнула и вскинула взгляд на ректора. Но он не смотрел на меня, а разговаривал только с Гресильдой.
– Узнав о том, что у вашей воспитанницы есть сильный магический дар, вы позаботились, чтобы она получила достойное образование?
Гресильда секунду молчала, явно просчитывая: признаваться, что о даре она ничего не знала или нет… Очевидно, решила на всякий случай обойти этот вопрос стороной, потому поджав губы заявила:
– Я позаботилась о том, чтобы найти ей достойного мужа!"
"Ректор кивнул и заглянул в какие-то бумаги.
– Насколько мне известно, за обучение сирры Аллионы Брентор в нашем заведении была внесена сумма девятьсот девяносто золотых. Вы внесли эти деньги?
Гресильду аж перекосило.
– Девятьсот девяносто золотых?! – выдохнула она.
Да если бы такие деньжищи оказались в руках жадной тетки, последнее, что бы она сделала, – это потратила их на мое обучение в какой-то там академии.
– Мне повторить вопрос? – приподнял бровь ректор.
Пятна на теткиных щеках выступили еще ярче.
– Нет, – процедила она. – Деньги внесла не я.
– Так и есть, – согласился ректор. – Деньги за обучение сирры Аллионы внесло третье лицо. По законам нашей империи опекунство над сиротой автоматически переходит к тому, кто принял более благотворное участие в ее судьбе.
Гресильде явно не нравилось, куда повернулся разговор, но она все же выдавила из себя:
– Почти пять лет.
– Конечно, если вы за это время потратили на ее образование сумму, превышающую девятьсот девяносто золотых…
– Да она медной монетки не потратила! – не удержалась я.
Гресильда промолчала, вздернув подбородок.
