В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
В чем именно вы меня подозреваете?
Чайник вскипел, но Ванда Бруновна это проигнорировала. Алексей тоже.
— Вы с мамой Паши Волкова учились в одном классе. И были близкими подругами. Вы и сейчас подруги. Это вам она позвонила, когда ее сын попал в аварию и погибла девушка. Мария Ивановна Волкова знала, что родня вашего зятя имеет связи в следственных органах. Она ведь была на свадьбе вашей дочери. Не отпирайтесь, я видел фотографии из ЗАГСа. Вы ведь сами выложили их на «Одноклассниках». Сколько она вам заплатила за помощь?
— Да как вы смеете! — Суве встала.
"— Сядьте. Хотите сказать, что помогли подруге бескорыстно? А теперь, когда вас прижало, попросили вернуть долг? Денег попросили взаймы без процентов? Разве я вас к этому подталкивал, Ванда Бруновна? Я советовал обратиться к Сажину, а не вымогательством заниматься.
— У них есть деньги, — упавшим голосом сказала Суве. — У Павла космическая зарплата. Я ведь работаю в бухгалтерии и подписываю платежки. А я… А у меня…
— Безвыходная ситуация, понимаю.
— Ведь если бы не я, Паша бы здесь не работал и не получал бы такие деньги. У него была бы судимость, пусть условная, но это закрыло бы ему путь к хорошей, денежной работе. Он убил человека, пусть непреднамеренно, но убийство есть убийство.
— Резонно. Значит, вы признаете, что в период, когда убили Тукаева, поднимались с Волковым на крышу?
— Но мы его не убивали!
— Вы возможно. Но почему вы так уверенно говорите за Павла?
— Но зачем ему это надо?
— Значит, вы не уверены.
— Это вы во всем виноваты!
— Я?!
— Если бы вы не давили на меня, если бы не ваши намеки… Зачем вы только сюда пришли!
— В «БуЗу»? Меня Сажин позвал. Лично. А вот почему вы решили отсюда уйти… Вы ведь попросили у Павла денег, планируя свое увольнение. Вам не нравится эта работа. Вы что-то знаете?
— Я…
Суве резко замолчала, потому что зазвонил его телефон. Алексей не стал бы отвечать, но на дисплее увидел: Сажин.
— На связи, — сказал он в трубку.
— Гербер в больнице. Мне только что позвонили.
— В больнице?!
— Попытка суицида.
— Жив?!
— Да. Но в тяжелом состоянии. Еще один удар по «БуЗе», Леша?
— Погоди, я выйду…
— А ты где?
— В бухгалтерии.
— Перезвони.
Суве смотрела на него испуганными глазами.
— Яков Карлович в больнице?!
— Молчите об этом, — сказал он с досадой. — Вы ведь умеете молчать?
Ванда Бруновна кивнула. Алексей торопливо вышел из подсобки. Сажину он перезвонил с крыши, куда поднялся из президентского кабинета.
