В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
Едва войдя в кабинет, он сказал:
— Поднимемся наверх. Разговор сугубо между нами. Не думаю, что он тебе понравится, так что, если захочешь сбросить меня с крыши, я тебя пойму. Но хотелось бы, чтобы и ты меня понял.
— Что за намеки? — нахмурился Сажин.
— Идем, — он первым шагнул к двери на балкон.
Сажин молча взял с вешалки теплую куртку и пошел следом.
Погода была по-настоящему зимняя. С утра солнышко будто почиркало спичками, пытаясь оживить пейзаж редкими лучами, но коробок отсырел, а тучи набухли влагой.
— Свежо, — сказал Алексей, глубоко вдохнув стылый зимний воздух. — Вот и зима подкралась.
Сажин подошел к парапету и посмотрел вниз. Потом резко обернулся к Алексею:
— Итак? Я тебя внимательно слушаю.
— Но ведь ты сам попросил меня позвонить Даше. И только благодаря мне твоя жена не приехала в Москву.
— Получается, что я тебе кругом обязан? А я не люблю долги. Так что давай на этом остановимся. Я сам решу проблемы с дочерью и женой.
— Уже дорешался. Тебе напомнить, что из-за тебя погиб Дым? А то я вижу, Дима, у тебя память короткая.
— А почему таким тоном? Ты не оборзел ли?
— Я тебя не за этим сюда позвал.
— Бойцы останутся, — пожал плечами Сажин.
— Те, которые еще на свободе? Ненадолго.
— Не понимаю, на что ты намекаешь? — нахмурился Сажин. — Говори прямо.
— Прямо так прямо. Хана убил я.
— Что?!
— Никто меня из органов не увольнял. И сексуального скандала не было, а был спектакль.
— Одна из твоих шуток? — оскалился Сажин.
— Нет. Эта операция началась за полгода до того, как ты освободился. Ее долго и тщательно готовили. Я офицер полиции. Со мной не стали особо церемониться. Мне отдали приказ. Но выбор у меня был. И сначала я хотел отказаться.
