В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
Его руки тряслись то ли от холода, то ли с похмелья.
— А тебе зачем? — усмехнулся телохранитель.
— Видать, олигарх. Только чего он здеся забыл, в нашей дыре?
Ответить ему не успели. За воротами раздался мощный взрыв. Могильщики испуганно присели и обхватили руками головы, нагнув их к самым коленям. Охранники, матерясь, кинулись к горящему «Мерседесу».
— Хорошая машина, новая, — с завистью сказал Алексей лежащему сзади, на полу, между задним сиденьем и спинками передних кресел Сажину. — И каких денег стоит! Жалко.
— Пожалел бы — не поверили. Слушай, езжай быстрей, мне тут тесно, — сердито сказал тот.
— Там было бы лучше? — кивнул Алексей на оставшийся сзади факел.
— Жарковато. Уж куда-куда, а в ад спешить не надо.
— Это точно. Как мужики? Надежные?
— Знают только двое. Не подведут.
— Я обратил внимание: третьего грамотно закрыли. Он видел то, что надо. Нужные показания даст. Тело ты сам грузил?"
"— Сам. Ночью еще. Вроде никто не видел. Часы, обручальное кольцо, даже одежда моя. Гриша был почти с меня ростом.
— Вот если бы я не выждал месяц, а сразу попытался бы тебя вывезти за границу, инсценировав твое убийство, тогда бы стали проверять. Сейчас вряд ли. Тем более Алиса не знает. За ней какое-то время будут следить.
— Это хорошо, что она меня ненавидит, — в темноте усмехнулся Сажин. — Димку жалко. Сначала папа, потом дедушка.
— Тебя-то мертвого он не видел, не тупи, — сердито сказал Алексей.
— Куда ты меня везешь?
— К себе на дачу. Несколько дней выждем. Визу в паспорт поставим.
— И как меня теперь будут звать?
— А тебе есть разница?
— Не хотелось бы стать Хулио Педро.
— Я рад, что ты в такой момент можешь шутить.
— А что мне еще остается? — проворчал Сажин. — Раз я труп.
— С часок еще придется полежать на полу, Дима.
— А ты уверен, что за тобой не следят?
— Не уверен. Сейчас никто ни в чем не уверен.
— А я думал, Леха, что ты атеист!
— Когда в тебя стреляют, очень уж хочется верить в бессмертие души… Если бы ты знал, как я жил эти полгода…
— Я никогда этого не забуду.
— Давай без пафоса. Все равно я твердо решил изменить свою жизнь.
— Начальству-то отрапортовал?
— А как же! Доложил о ликвидации объекта. «Ухожу от погони».
