В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Потом я долго расчесывалась, сделала хвост и стала бродить по каюте в поисках какого-нибудь интересного занятия, потому что ещё немного, и я начну сходить с ума.
Гудронка после вчерашнего тоже выглядела не очень-то радостно и беспрестанно зудела о том, что ей не повезло и теперь вместо того, чтобы веселиться, она скучает. Тоже мне, удивила!
Потом её забрали на переговоры с родственниками, но вернули так быстро, что я даже передохнуть не успела. Злодей вернул её самолично, но в этот раз не стал улыбаться или расточать комплименты, а свирепо взглянул в мою сторону и захлопнул дверь.
Гудронка с мрачным видом запустила клубящийся туман, вывернула настройки так, чтобы стелился только сине-черный с проблесками серебряного и, сжав губы, уселась ко мне спиной.
- Что произошло? – немедленно спросила я. Тоже мне, страдалица, я, между прочим, знаете ли, тоже не особо развлекаюсь.
- Не знаю я, но переговоры сорвались!
- Почему?
- Это просто возмутительно! – разошлась Хиромэ.
Произнеся это, она мигом оживилась и даже на секунду приподнялась в кресле, а потом упала обратно.
- Вроде бы они летят меня спасать! Говорят, та команда, которая играла вместе с нашей. Видимо, они заметили меня на игре и один из кисейцев в меня влюбился. Да, так бывает в Союзе, у кисейцев даже чаще остальных рас.
Я сжала губы.
Да уж, сомнительная какая-то сказочка, прямо скажем. Мрачноватая.
Даже захотелось послушать. Интересно, Парфен стал бы рассказывать мне сказки, если бы я попросила? В голову никогда не приходило просить у молодого человека о таких экзотических услугах, хотя я обожаю сказки.
