В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
– Король выполз на сцену и будет говорить речь.
И правда, небольшой подиум быстро заполнялся главными персонажами вечера: важнейшими гостями и несколькими представителями разных рас, из числа которых вперёд выступил дородный папа Хиромэ, укутанный в многослойные цветные одеяния, благодаря чему он напоминал плотно намотанную катушку ниток. Его узкая бородка выделялась белым штрихом, как и белки глаз, а остальное лицо оставалось как будто в тени.
- Уважаемые гости! – начал он, маня кого-то стоящего сбоку пальцем. На призыв подошел Белок, который, судя по лицу, удивительным образом испытывал от происходящего восторг.
Дева тоже появилась, а вместо Белка, который быстро удалился, на сцену выпихнули Парфена, в отличие от своего брата, ведущего себя крайне сдержано.
- Уважаемые гости, ещё немного внимания. Вот тот мужественный герой, образец ответственности и смелости, не бросивший мою дочь на произвол судьбы и вернувший её в объятья убитых горем родителей. Благодарю тебя, мой друг, и прошу помнить, мой дом – твой дом, потому что такие услуги не забываются.
И вроде бы на этом он хотел закончить, некоторые из гостей даже с облегчением вздохнули, но тут из кучки гудронских женщин, занимающих угол помоста, выскочила вперед Хиромэ и практически оттиснула отца от местной разновидности микрофона.
- Дорогой папа! – закричала она. - Я так рада, что тебе понравился Парфен! Твоя благодарность придаёт мне уверенности и даёт надежду на полноценное счастье. Значит, теперь ничего не мешает открыть секрет, который, я уверена, каждый из вас оценит по достоинству как великолепнейший образец веления судьбы. Так вот, Парфен не просто спас меня, папа, нет.
Женщины на сцене зашептались, а я почувствовала себя так, будто на меня сходит снежная лавина – перед глазами так и стояли тонны льда, которые вскоре завалят и осядут над головой плотным грузом.
Король от услышанного слегка заволновался и даже дёрнул рукой, пытаясь отодвинуть дочь от микрофона, но Хиромэ очень быстро увильнула в сторону и добавила:
- Парфен, моё сердце отныне твоё. Моя жизнь – твоя.
