В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Просто свинство! Что за сервис такой некачественный? Почему в королевском дворце кто-то позволяет себе помешать гостям уединиться в мировой скорби?
Тоже мне, гудронская элита…
Стук, вернее, грохот не прекращался и я, в конце концов, поднялась и открыла дверь.
- Почему так долго? – возмутился Алой, чьё лицо во всей своей сердитой красе было первым, что довелось увидеть в коридоре.
За дверью толпились кисейцы, все, кроме Пепла. Ну, и кроме счастливого жениха, естественно. Пока я придумывала, что бы им такого сказать, чтобы они поняла – я не в настроении составлять кому-либо компанию, и отвязались, как они зашли и без приглашения расположились кто где.
Оставалось только уйти на балкон, сесть в кресло и уставиться на расстилающийся внизу парк. Пусть они уйдут. Пожалуйста, пусть они уйдут без всяких разборок. Больше мне ничего не нужно.
Разве что одиночество, покой и снотворное, именно в такой последовательности.
Да, моя жизнь складывается отвратительно. Но незваные свидетели твоего горя – это ещё хуже.
Кресло, однако, стояло так, что краем глаза я всё равно их видела.
Белок сел в центре комнаты, на мягкий пуфик, остальные его окружили и загомонили, немилосердно друг друга перебивая. Уходить они явно никуда не спешили.
- Айка, иди сюда, – приказал Белок, перекрывая остальных повышенным тоном.
- Почему бы вам просто не оставить меня в покое?
- Сейчас не до истерик!
- Идите… в пень!
- Иди сюда, пока по-доброму прошу.
Всё, они мне надоели. Сейчас возьму и пойду… погулять.
Однако когда я проходила мимо кисейцев, в комнату зашли Пепел и Яста, которая остановила меня на полдороге, осторожно взяла за руку и усадила на диван. С ней я ругаться не хотела, не знаю, почему. Она мне нравилась. В принципе, они все мне нравились. Но Ясту я уже почти любила и не могла нагрубить только оттого, что других слов во мне сейчас нет, поэтому просто села и стала молчать.
Не сразу я услышала, что речь о Парфене и проблеме - что теперь делать?
Я даже побелела от злости."
"- Зачем вы сюда пришли?
И вроде голос не повышала, даже скорее шипела, но они замолчали.
- Как зачем? – Алой возмутился первым, потом обернулся к остальным. – Вы видите? Видите, что она вытворяет?
- Что я вытворяю? – вот теперь в голосе истерика, а пальцы так сцепились, что хрустнули.
