В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Парфен невозмутимо смотрел на меня сверху вниз и по его лицу не получалось определить ход его мыслей.
Итак, мой коронный выход. Я вздохнула.
- Я пришла тебя скомпрометировать.
- Правда? – его глаза мгновенно заинтересовано заблестели. – И не побоялась?
- Почему я должна бояться? – удивилась я. – Это ж твоя репутация пострадает, а не моя. Но зато тебе не придётся на ней жениться.
- Думаешь, я не хочу на ней жениться?
Тут уж пришлось перестать улыбаться.
- Я думаю, ты не стал бы меня целовать тогда… Если бы хотел жениться на другой.
- Почему ты так думаешь?
- Я поняла кое-что насчёт вашей природы. Говорят, физическое влечение кисейцев, всё равно что любовь. Я не понимала, как это может быть, как они могут сравнивать эти две стороны одно медали? Но вывод на самом деле простой.
- Может, и никогда, - педантично уточнил он, наклоняясь ближе.
- Поэтому к гудронке тебя не тянет. Поэтому и жениться ты на ней не хочешь, ты её не любишь.
Я сглотнула, не решившись добавить, что он любит меня. Какой бы догадливой я не была, что-нибудь могла упустить. Это так жалко – заявлять о чужой любви раньше, чем тот, кто вроде как её испытывает.
- И ты не женился бы на ней ради денег или положения… Потому что тебе не нравится быть на виду.
Парфен почти неуловимо кивнул.
- Каждый раз радуюсь, что передо мной еще пять наследных братьев.
- Я понимаю.
- То есть ты мне веришь?
- Безусловно.
- Я рад. Значит, ты готова выйти за меня замуж.
Сердце отчаянно забилось.
- А как же... А… что?!
- Ты правильно всё поняла, наконец-то поняла, - он улыбнулся."
"Я пару мгновений смотрела на него, раздумывая. Значит, всё правда.
