В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
- Родители Парфена? – подумав, предложила она.
- Нет.
Это перебор, я пока не готова к знакомству с родителями.
- Поехали ко мне, - приподнял брови Желток, изящным жестом намазывая солёную пасту на их разновидность хлеба."
"Только я собиралась съязвить в ответ, как Яста произнесла:
- Ты можешь остановиться у Парфена. В его доме.
Желток тут же был отодвинут в сторону и забыт. Отомщу в другой раз.
- Он там один жил?
- Ну да.
Яста сегодня была немногословна, но ведь у нас есть Синь! Один жалобный взгляд в его сторону и…
- Молодые кисейцы часто живут отдельно от больших поселений в уединенных домиках возле Одинокого леса.
Ну, это мне вряд ли помешает. Подозреваю, Зеленец меня побаивается и будет держаться подальше. А если мне взбредёт в голову его навестить, то придется караулить под дверью, чтобы не заметил раньше времени и не сделал вид, будто его нет дома.
- Довезёте туда?
Яста кивнула.
Через несколько часов я уже высаживалась из капсулы, такой кисейской своеобразной вытянутой вдоль оси машины возле странного домика, как будто монолитного, окна – как вереница вливающихся друг в друга озёр, когда смотришь на них высоко с неба. Дверь овальная, медная, крыша выглядит, как если бы сверху плоского настила кинули охапку соломы, но почему-то понятно, что это сделали специально и материал на самом деле куда как более надёжный.
- Ладно, удачи. Звони, если что.
Яста с Пеплом проводили меня до двери и выгрузили на пороге пару ящиков продуктов. Остальные кисейцы, излучая облегчение, что не придётся ломать голову над проблемами Парфена, отправились по домам ещё утром, в чём их сложно винить. Замечено, что какие бы жуткие и неразрешимые проблемы на тебя не свалились, у других людей, как ни странно, тоже есть свои трудности и желания, поэтому заниматься только твоими они априори не могут.
Домик меня «узнал». Видимо, получил разрешение у хозяина и при приближении открыл дверь.
Всё дорогу существование мне облегчало одно только любопытство, как именно живет Парфен. Может, у него все стены обклеены плакатами голых девиц? Бывала я как-то в гостях у одного Мачо, который заклеивал стену пустыми пачками от презервативов. Мерзость ужасная, бе-е-е, больше мы с ним не встречались.
