В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Правду говорят, что у злюк всегда изжога? Тогда понятно, конечно…
- Любому из нас.
- С какой стати? – огрызнулась я. Они, знаете ли, только что развлекались, рассматривая ролики с моим невольным участием, а теперь ещё чего-то от меня хотят? Какой-то помощи по доброте душевной? – Может, мне ещё поставят отдельную палатку и я буду встречать каждого желающего в прозрачном платье с пачкой презервативов в руке? – злобно поинтересовалась я.
Вот и очередной секрет всплыл, несмотря на все мои старания, – иногда я бываю ещё той стервой.
Они снова одновременно замолчали. Укоризной так и попахивало. Алой скривил выражение лица из серии «размечталась», но промолчал.
- Между прочим, - чётко сказал Фиолет. – Один из нас женат. Ещё двое приближаются к свадьбе.
- Кто? – быстро спросила я.
Стоит ли упоминать, что ответа не последовало?
- Если ты чувствуешь… себя неловко, тебе нужно сказать, - начал Зеленец, поджав губы и покрывшись красными пятнами. Его окраска, в смысле, полосы, тоже кажется, изменила цвет.
Я вдруг подскочила и бросилась к Пеплу, который сидел по левую руку от меня, обхватила его голову руками и принялась ощупывать кожу.
- Что ты делаешь? – недовольно пропищал он сквозь мои пальцы, которые старательно мяли его щеки и лоб. – Отстань.
Так это не... не татуировки? Не рисунки? Это настоящая кожа такая? Я пыталась оттереть полосу или увидеть изменение при натяжении кожи, но убедилась, что они натуральные.
- Да, я с этим родился, - Пепел оторвал от себя мои руки и отодвинулся. – Как и любой другой кисеец. Могла бы просто спросить, а не хватать меня голыми руками!
Я отошла на своё место. Голые руки для них, выходит, нечто из разряда омерзительного.
