Автор
В мире "Нового дня", где каждый рассчитывает на свою судьбу и счастье, Адюльтер — шокирующая история о взаимных стремлениях и предательстве. В ней нет прощения или восстановления; вместо этого есть только отчаянное стремление к самовыражению в условиях, когда отношения потеряли свою призрачную легкость....
Годичный курс лечения – три сеанса в неделю – на пятьдесят процентов ослабит во мне этот разрушительный инстинкт. А что, если я прикончу мужа, не дожидаясь, когда истечет год? – в ошеломлении спросила я. На это он ответил, что это «фантазии», «перенос» и что настоящие убийцы за помощью к врачам не обращаются.
Перед тем как отпустить с миром, он стребовал с меня 250 франков и велел записаться у секретарши на регулярные сеансы, начиная со следующей недели. Я поблагодарила, сказала, что сверюсь со своим рабочим расписанием, и закрыла за собой дверь в кабинет, чтобы никогда больше туда не возвращаться.
Вторым психиатром оказалась женщина. Она не возражала против страховки и была расположена выслушать все, что я имела ей рассказать. Я повторила свою историю о том, что хочу убить мужа.
– Ну, мне иногда тоже хочется убить мужа, – улыбнулась она. – Но ведь мы с вами знаем, что если бы все женщины исполняли свои тайные желания, наши дети росли бы безотцовщиной. Нормальное побуждение.
Нормальное?
После беседы, во время которой она объяснила мне, что я «угнетена замужеством», что у меня, без сомнения, «отсутствует пространство для роста», что моя сексуальность «провоцирует гормональные бури, многократно описанные в специальной литературе», она выписала мне рецепт на известный антидепрессант. И добавила, что пока он начнет действовать, я буду мучиться целый месяц, но потом все это сгладится и станет не более чем неприятным воспоминанием.
Само собой разумеется, – при том условии, что буду продолжать прием.
– Ну, это зависит от многих факторов. Думаю все же, что года через три сможете уменьшить дозу."
"В страховой медицине есть один неприятный аспект – копию счета за консультацию пациенту присылают на дом. И по этой причине я расплатилась с доброй докторшей наличными и вышла из кабинета, снова поклявшись, что ноги моей здесь не будет.
И, наконец, третья консультация. Проходила она в кабинете, отделка и убранство которого стоили, надо думать, несусветных денег.
И наконец со всевозможной деликатностью он осведомился, принимаю ли я наркотики.
Только один раз.
Он не поверил. Заговорил о другом.
