В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
К сожалению, отрыжка в виде старых воров, засевших во власти, ещё долго будет мучить организм под названием Россия. Самое отвратительное, что основными ворами являются братья царя. То есть люди фактически неподсудные и разлагающие все наши здравые начинания. Я именно поэтому вскрыл этот нарыв, вызвав на себя гнев многих влиятельных людей, потому что нет иного выхода. И всё сделано не зря. По крайней мере, в беседах с офицерами многие меня хвалили и обещали впредь бить по рукам распоясавшихся мздоимцев.
— Думаю, вскоре и генералы запоют по-иному, — хохотнул немец, — После таких заголовков в австрийской и французской прессе, многим придётся оправдываться, уходить в отставку и получить бойкот в приличном обществе. Хорошо бы ещё довести часть дел до логического завершения и жестоко покарать виновных. Но здесь я склонен сомневаться. В лучшем случае сдадут несколько пешек из интендантского ведомства, а в худшем всё повесят на жидов.
Подобные мысли тоже не дают мне покоя. После вскрытия беспрецедентных хищений во время Крымской войны, фактически никого не наказали. Здесь тоже всё может закончиться подобным образом. Хотя, у многих высокопоставленных воров сейчас хорошенько подгорают жопы. Ход с европейской прессой дал отличный результат. Армия уже бурлит и откровенно издевается над рядом персон. Один только заголовок в Фигаро «Принц и его генералы на службе еврейских торгашей» стал сродни разорвавшейся бомбе.
"Передовой дозор почему-то не обратил внимания на телегу со сломанным колесом, которое пытался поменять один болгарин. Нагружена она была стандартными мешками с овощами, которые местные охотно везли в тыл русской армии. Меня смутил второй фигурант, усиленно прячущий взгляд под бараньей шапкой и делающий какие-то пассы руками.
