В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Трибунал над проворовавшимися военными и их гражданскими подельниками проходил в конце февраля. Несмотря на все усилия Николая Николаевича, который даже успел съездить в столицу и быстро вернуться, под суд попали все арестованные. Но этому деятелю удалось добиться того, что вместо Особого трибунала дело разбирал его военный аналог, созданный по указу императора. К тому времени меня уже окончательно отстранили от всех дел, мотивируя подобное решение необходимостью поправить здоровье. Мысль дельная, поэтому я под постоянным наблюдением одного из учеников Пирогова принимал положенные лекарства и постепенно восстанавливал утраченную физическую форму.
"Несмотря на закрытый характер суда, народ о нём знал, и по городу расползались слухи один другого фантастичнее. Кстати, председателем суда Александр назначил специально прибывшего из Варшавы князя Барятинского. Я понимаю, что это пленитель самого Шамиля и заслуженный человек, но выбор весьма странный.
По прибытии в Одессу, Барятинский особо не спешил, совмещая изучение дела с многочисленными балами и приёмами. Я же выздоравливал, регулярно получал информацию от Красникова и медленно зверел. И причин для подобного настроения хватало. Для начала основных фигурантов поместили под домашний арест. Сама подготовка к трибуналу явно указывала на то, что главные воры избегут наказания.
В общем, так и произошло. Непокойчицкого, главу его канцелярии Кущевского и главного интенданта армии Россицкого, фактически оправдали.
