В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Пётр за пять лет безупречной службы добился такой привилегии. Да и глупо игнорировать мнение человека, который фактически выстроил финансовую систему компании.
Ситуацию с Ротшильдами и их предложением мы пока оставили на потом. Надо сначала сделать точные расчёты, привлечь людей из правительства, да и обсудить дело с российскими предпринимателями. Насчёт строительства нефтепровода я не уверен. Мне кажется, что в нынешних реалиях выгоднее протянуть железнодорожную ветку от Баку до Батуми. Пока возить нефть цистернами и таскать баржами в сторону Царицына, банально выгоднее.
— Юзеф, я не могу понять агрессивной политики, которую ты проводишь в последние два года. Если раньше она была ясна, так как у нас были свободные финансы, то сейчас это излишне авантюрно. У компании явный недостаток свободных финансов. Мы практически не в состоянии перекрывать все потребности прибылью с продажи динамита и иных взрывчатых веществ. Любое резкое изменение в экономике — падение цены на керосин, или ожидаемый сговор волжских и донских перевозчиков, могут ударить по нам очень сильно.
Тётушка была, как всегда, излишне пессимистична. Вернее, это разумная осторожность, так как она привыкла действовать основательно и поступательно. Ту же нашу экспансию в нефтяной бизнес, и создание банка, она полностью одобрила. А вот с частью других проектов долго не хотела соглашаться. А вот насчёт денег она права. В моём европейском банке давно отмыт английский приз и, более того, эту немалую сумму удалось чуть ли не утроить.
