В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Меня должна была насторожить смерть императрицы, которая произошла за два месяца до покушения. Но тогда дел было невпроворот, и я упустил этот момент. К тому же Долгорукова вроде перестала мечтать о браке с Александром, что снизило накал в семействе Романовых, так мне тогда казалось. Только где-то я просчитался.
Из того, что удалось узнать, императора убили во время посещения приюта для увечных воинов. Стрелял в него санитар, которого не удалось взять живым. Телохранители и не успели среагировать, так как никто не ожидал такого варианта развития событий.
* * *На выходе из большой церкви Зимнего, Мосолов перекрестился и зашагал со мной рядом. К прощанию с Александром, на второй день после убийства, были допущены высшие сановники, генералы и знаковые фигуры русского общества. Мы с Александром вошли в этот круг и удостоились чести присутствовать при переносе тела покойного через весь дворец в церковь."
"Начало мая в Питере выдалось прохладным, поэтому я плотнее закутался в лёгкое пальто и двинулся по Адмиралтейской набережной.
— Как такое возможно? — воскликнул Мосолов, — Какой-то «Союз благоденствия», о котором никто толком не слышал, убивает императора, окружённого охраной, среди бела дня.
Мой друг за последние дни будто высох. Черты лица обострились, кожа бледная, что на фоне красных глаз создавало облик нездорового человека. Надо провести беседу с сестрёнкой, дабы вставила мужу хороший нагоняй. Он наверняка и не ел толком, посвятив всё время работе. Смысла в монументальных статьях, описывающих достижения императора, я не вижу.
